Теперь, когда она набрала обороты, ее голос медленно повышался. Я вскинул бровь, но она не заметила, потому что лишь время от времени встречала мой взгляд. Она была занята своими мыслями, тяжело дышала, ее лоб был весь в складках, когда она перечисляла все причины, по которым я ей не нравлюсь.

— Теперь я улыбаюсь, — сказал я, прежде чем она смогла продолжить. Она на мгновение встретилась с моими глазами.

— Не перебивай.

На этот раз я не стал скрывать улыбку.

— Я прошу прощения. Продолжай, пожалуйста.

— Ты не улыбаешься. Ты не разговаривал в самом начале, не говоря уже о том, чтобы улыбаться! Что за человек, который не разговаривает? Ты каждый день помогал в кофейне, каждый вечер заезжал за мной, но при этом почти не разговаривал. Если ты хотел попробовать быть со мной, то у тебя это плохо получалось.

— Я сказал тебе, что пытался держаться подальше, чтобы ты могла…

— Я сказала: не перебивай. Ты никогда не делаешь мне комплиментов. Это всегда «Ты выглядишь усталой, ты выглядишь так-то, ты выглядишь сяк-то».

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал. Ты обычно усталая, но, несмотря на это, красивая.

Она шлепнула меня по груди, затем оставила руку там, где она была, положив ладонь прямо на мое сердце.

— Видишь! Ты даже не можешь сделать мне комплимент, чтобы спасти свою жизнь. Ты слишком много хмуришься.

Она остановилась и, казалось, задумалась.

— Ты уже сказала это. Что еще у тебя есть? — спросил я.

— Я думаю.

Я поднял руку и заправил прядь волос ей за ухо, кончики пальцев задержались на коже ее шеи и плеч.

— Ты для меня дороже всего на свете, Роуз.

Она задрожала.

— Ты — все эти вещи. Ты — то, что я сказала, — прошептала она.

— Я могу измениться ради тебя. Я изменился ради тебя.

— Я не должна хотеть тебя. Я не должна хотеть нас.