– Грейс, ты там в отпуске или все-таки поможешь мне? – поинтересовалась Хэдли, отрывая Грейс от мрачных мыслей.
Грейс подхватила Майлза на руки, и он тотчас же попытался вырваться. Она пощекотала его живот, заставляя визжать и отвлекая на время, достаточное для того, чтобы Хэдли разложила коляску.
– Никакой коляски. Нет, нет, нет! – возразил он.
И вот Хэдли уже толкала пустую коляску, а Майлз уворачивался, прыгал и, спотыкаясь, пробирался сквозь толпу. Тилли следовала за ним, прижимаясь к нему, обхватив его руками, как телохранитель. Она бормотала извинения и закрывала его собой.
С каждым днем она становилась все больше похожей на Хэдли, вытягиваясь все выше, а ее черты делались все более утонченными – просто более молодая копия своей мамы, за исключением глаз, которые все еще напоминали отца.
Грейс не знала, как ей относиться к смерти Фрэнка. Хэдли была очень расстроена из-за этого, но каждый раз, когда Грейс думала о его кончине, не могла не чувствовать облегчение. Фрэнк не остановился бы, пока не выследил Хэдли, и часть ее была благодарна за то, что им не нужно об этом беспокоиться.
Майлз упал лицом на тротуар и закричал. Тилли подхватила его. Он был в порядке и отстранился от нее прежде, чем она успела проверить, нет ли у него царапины.
Марк улыбнулся ей через плечо Джимми. Он так отличался от Майлза в младенчестве! Или, может быть, Грейс стала другой матерью? Начало его жизни было так непохоже на то, что было у Майлза! Он пришел в мир, окруженный вниманием и буквально задушенный любовью.
Странная они семья – семеро человек – и все использовали фамилию Мелиссы Дженкинс. Фальшивые документы Хэдли добавили ей три года, то есть ей было уже целых сорок два, и Грейс использовала любую возможность, чтобы поддразнить ее по этому поводу. Хэдли корчила раздраженное лицо, изображая страшное оскорбление, но Грейс знала, что это всего лишь игра, ее тщеславие было не так важно ей, как раньше. В течение той роковой недели она потеряла что-то, что уже никогда не появится вновь. На этом месте поселилась тоска, что очень беспокоило Грейс.
Через неделю после их побега бывшая жена Марка дала интервью программе «60 минут» в рамках репортажа о великом побеге Хэдли и Грейс. Ее звали Марсия, и она была красивой женщиной, светловолосой и хорошо сложенной.
Она рассказала о Марке, о дне его смерти и о посылке, пришедшей через несколько дней. В пакете было два письма, по одному для каждого из детей, которые нужно было вскрыть, когда им исполнится восемнадцать. В нем также было сто тысяч долларов с запиской, в которой говорилось: «