— Тебе нужно было с этого начать изучение языка, и процесс бы пошел значительно быстрее. Но ничего. Я тебя всему научу. Обещаю.

— Может, тебя подменили? С каких пор ты даешь обещания? — Даже не пытаюсь вырваться, а просто обнимаю в ответ.

— С этих самых. — Костя закрывает мне рот поцелуем и тянется руками к моим трусам. — Это явно лишнее.

— Я уже поняла, — широко улыбаюсь и подаюсь бедрами навстречу.

Проваливаюсь в собственные эмоции до следующего утра. Мы с Гончаровым почти три дня не вылезаем из кровати. Если только перекусить. Работники, наверное, сочли, что я забросила все дела, и в общем-то они правы.

Не могу поверить, что Костя рядом. Кажется, стоит отпустить ненадолго — и снова останусь одна.

— Ну, может, пора выпустить меня из твоей спальни? — спрашивает Костя и сам при этом меня домогается.

— Что осталось неизменно: бесишь все так же сильно... — шепчу я.

— Взаимно, милая. Взаимно, — улыбается Гончаров и начинает меня ласкать.

Ближе к полудню мы все же выбираемся из кровати. Окончательно. Моего присутствия в офисе для подписания важных бумаг ждут со вчерашнего дня. Нужно же и совесть иметь. В конце концов, начальник я или нет?

— Ты куда? — Костя смотрит, как я одеваюсь.

— На кухню. Приготовлю нам завтрак и поеду на работу.

— Звучит ужасно, — хмыкает он. — Как будто я твой иждивенец.

— Ты сам этого захотел. — Застегиваю пуговицы на блузке и собираю волосы в пучок.

Мы с Костей идем на кухню. Я включаю кофемашину.

— Можно спрошу? — Задерживаю на нем взгляд.

Гончаров кивает, щелкая пультом от телевизора.

— Неужели только новость о моей беременности заставила тебя изменить свои планы? Ты же, надеюсь, не собрался сгнить за решеткой?

Я ставлю на стол две чашки кофе, одну для Кости, а другую для себя, и сажусь напротив.

— Я вообще-то не планировал там оказываться. Но пришлось идти на крайние меры. Война слишком далеко зашла. Рисковать тобой я не захотел. Независимо от наличия беременности.