Широко зевнув, он потёр кулаком глаз. Всё ясно.

Аккуратно спустила машинку на пол. Сын хотел было запротестовать, но я приложила палец к его губам.

– Баю-баюшки баю, не ложися на краю, – прошептала я и пощекотала его по рёбрам.

Мирон увернулся, засмеялся.

– Придёт серенький волчок и укусит за бочок! – закончил он.

– Правильно. Почему не спишь?

Мирон хотел было ответить, но вместо этого снова сонно зевнул. Глянул из-под смоляных бровок. Я помогла ему устроиться в постели. Погладила по волосам, рассматривая личико. Стала бы я без него той, кем стала? Вряд ли.

Через несколько минут Мирон уже крепко спал. Оставив его, я попросила Оливию посидеть в детской, а сама вышла на балкон.

* * *

Гостиница, в которой мы остановились, находилась в нескольких километрах от города. Одна из открытых отцом ещё в то время, когда мне пророчилось место в компании. Кто бы мог подумать, что за несколько недель жизнь перевернётся с ног на голову. Стоя на балконе, я рассматривала дорожки, лучами разбегающиеся от круглой, с расставленными по периметру скамейками, лужайки. Самая широкая упиралась в арку из живых цветов в форме сердца.

– Агния.

Я обернулась. Встретилась взглядом с Оливией.

– Всё в порядке? Спит?

– Да. Смена часовых поясов даёт о себе знать.

Кивнув, я ушла с балкона. Даёт, это точно. В моём случае, не только смена часовых поясов.

– Собери вещи, – распорядилась я. – Вылет без двадцати час.

– А вы? – увидев, что я иду к двери, спросила Оливия.

– Выпью кофе. Уснуть всё равно не смогу.

* * *

Спустившись вниз, я прошла к бару. Заказала чашку латте. И стоило так накручивать себя? Чего я ждала? Главное, зачем? Напряжение вдруг отступило.