Во всём виновата девочка, очень давно посмевшая довериться плохому мальчику и поплатившаяся за это своим сердцем. Но теперь всё – несколько часов сна, самолёт – и никаких мыслей о Даниле.
Вдруг я услышала громкие голоса со стороны расположенного в уединении зала.
– Да ты красавец! – пробасил кто-то, вырывая меня из задумчивости. – Такую невесту отхватил!
Послышался женский смех и… Я чуть не выронила чашку. Виски сжало, кофе стал чересчур горячим.
Как в тумане, я поднялась.
Этого не могло быть. Не могло, чёрт возьми!
Восковой куклой стоя посреди зала, я смотрела через призму прошлого в другой, где вокруг большого стола расположилась компания.
Приобнимая за талию яркую брюнетку, мой сводный братец отсалютовал бокалом.
Наташа. Бывшая подруга засмеялась, звонко и громко.
Я попятилась, напрочь забыв про кофе. Спиной наткнулась на кого-то и, резко обернувшись, столкнулась взглядом с растерянной официанткой.
– Простите, – не чувствуя сожаления, выговорила я. Вокруг были рассыпаны закуски, кисть жгло. Запоздало я почувствовала, что кофта липнет к груди. – Простите, – повторила я и, не оборачиваясь, пошла прочь, надеясь, что он не увидел меня.
* * *
Порыв не выходить из номера до отъезда в аэропорт был подавлен на корню. Вместо того, чтобы подняться на этаж, я вышла на улицу.
– Вот, значит, как, Даня, – сказала я вслух, глядя издалека на завешанные тюлем окна зала.
Он изменился. Это было видно даже в неофициальной обстановке. Вместо линялой футболки – рубашка, вместо потёртых джинсов – брюки. Только губы кривились всё так же и на скулах темнела щетина.
Бредя вдоль увитых диким виноградом решёток, я пыталась вернуть утраченное в момент спокойствие. Вот почему он проигнорировал назначенную мной встречу с адвокатом.
Данил и Наташа. Кто бы мог подумать!
В воздухе запахло розами. Прямо передо мной возвышалась арка.
– Господи… – не сдержалась я, разглядывая крупные цветы.
Похоже, не только бабушка словила маразм перед смертью, но и отец из ума выжил. Опустившись на ближайшую скамью, я смотрела на цветочное сердце, но видела почему-то лежащую на талии Наташи руку Дани.