— Да, Ваша Светлость?

— Мы поедем в замок.

Томмасо тут же пришел в легкое недоумение, но быстро взял себя в руки. Он еще не знал, что герцог вернулся, все произошло слишком быстро. Но надо было его поставить в известность:

— Его Светлость вернулся, нам надо ехать.

— Слушаюсь, Ваша Светлость,— он выпрямился во весь рост и гордо выпятил грудь, резко вспомнив, что он рыцарь, а не нянька возле больных.

Бьянка была подана очень быстро, так же быстро Диана раздала всем указания и пообещала вернуться как можно скорее.

Даже когда она забралась на лошадь, даже по дороге и возле ворот она так и не придумала повода, почему возвращалась в замок. Но точно не потому, что герцог так велел. Она не знала, там ли он находится. Возможно, он уехал в Павию.

Он ее обидел, но она продолжала скакать на лошади, гордо восседая в седле. Так же гордо она зашла в сам замок, где, увидев ее, Карло расцвел и поклонился.

— Ваша Светлость, я очень рад вас видеть.

— Я тоже, Карло. Его Светлость здесь?

Мажордом кивнул и указал на лестницу, ведущую наверх:

— Герцог в своих покоях.

Диана тут же прошла к лестнице и стала подниматься, придерживаю юбки. Только сейчас она поняла, что стоило бы переодеться, смыть с себя смрад и грязь, но продолжала идти. Все это мелочи, ее запах и вид- это последствия того, что она подарила многим жизнь. А если герцог не хочет смотреть на нее, то пусть не смотрит.

Она толкнула дверь в его покои, прошла внутрь, сразу увидев мужа, снимающего верхнюю одежду. Он обернулся, стоя перед ней в белой камичи:

— Вам уже надоело играть в святую, Ваша Светлость? Решили, что вышивать гораздо интереснее? Не пачкает руки и нет омерзительного запаха…

— Хватит!— Перебила она его и подошла ближе,— я пришла лишь сказать, что ужасно сожалею о том, что вы мой муж! Жестокий и жадный! Я лечила и ваших людей, рыцарей, которых вы сами сюда отсылали! И это благодарность?

Диана вскипела, а думала, что пока ехала, то утратила пыл. Но ошиблась! Сейчас, как никогда хотелось высказать все, что наболело за это время.

Стефано слегка опешил, было видно, что он стал нервничать. Никто и никогда не перечил герцогским словам. Никто! Никогда! Кроме нее, Дианы! Конечно, это его злило.

— Вы решили, что я поддамся на женские крики и тут же кину к вашим ногам мешки с золотом?

Он рывком скинул с себя камичи, оставаясь по пояс обнаженным. Диана привыкла к этой картине, его нагота ничуть не смущала.