Но Фрэнк покорно кивнул Мухаммеду: Саид его сын – пусть сами разбираются.

Вирджиния молчала все время, что поднималась по лестнице домой. Она рукой стирала слезы, но они лились и лились снова. Оливия не задавала вопросов, да они были и не нужны. Все было ясно. Она поднялась с дочерью домой, проводила ее до ванны и в шоке присела на диван. Ей самой хотелось плакать, но она поднимала глаза вверх и часто моргала – Джини не должна расстраиваться еще и из-за ее слез.

Потом Вирджиния легла, свернувшись клубочком, и уснула. Оливия накрыла ее теплым одеялом, чувствуя, как дочка дрожит. Она выплакала все, что могла. Организм ослаб. Оливия села рядом и долго гладила ее по голове, как в детстве.

Что же натворила ее маленькая девочка? Куда она влезла? В арабский мир, где нет места им, христианам? Если ее до слез довел Саид, то она молилась, чтобы тот не причинил ее дочери физической боли.

Потом позвонила мужу, но тут же отключилась. Должна ли она сказать ему о том, что случилось? Но ведь правды не знала и она сама. А Вирджиния все спала и спала.

Когда Вирджиния встречалась с Мэтом, Оливию это устраивало. С ним было спокойно, и Оливия никогда не волновалась, но сердцу не прикажешь. Хотя она и пыталась их примирить, думала, что такое внезапное решение о разрыве ее дочь приняла, будучи в состоянии депрессии после смерти бабушки. Но она ошиблась. Приняв сторону Мэта, она почти лишилась дочери. А так не должно быть. Но и отношения с Саидом она поддерживать не станет. Она никогда не видела еще, чтобы ее девочка столько плакала…

Джини проснулась к вечеру, попыталась открыть глаза, но поняла, что они слишком опухли. Снова вспомнились слова Саида. Ее Саида. Он так любит ее, что готов жениться. Она так любит его, что не может делить с другой. Замкнутый круг. От этих мыслей становилось тошно и противно. Она снова погрузилась в сон – единственное место, где они могут быть вместе и им никто не мешает.

Оливия все-таки позвонила Даниэлю – предупредить, что она не придет ночью, останется с дочерью. О Вирджинии пришлось рассказать:

– Ты зря Джини подарил эту квартиру, дал ей свободу, которая обернулась против нее. Надо забрать ключи, пусть живет с нами.

– Ливи, – произнес Даниэль, – если этот мужчина Саид, то квартира тут ни при чем. Если ему будет надо, он купит ей замок.

– Наверное, ты прав, – выдохнула она. – Ты не хочешь поговорить с ним?

– А ты думаешь, что обвинить мусульманина в связи с христианской девушкой – это получить приз? Если Джини захочет, я поговорю с ним, мы с тобой сейчас даже не знаем – он ли это. И что он сделал? А за клевету в этой стране можно получить приличное наказание. Будем ждать. Но если это он и он причинил ей вред, то я готов защитить честь моей дочери. И, кстати, Саид в Дохе. А вчера я видел его на празднике… – Тут же Даниэль вспомнил, как Мухаммед искал сына, вспомнил звонок Оливии – она искала Вирджинию. Их дети пропали вместе. А теперь один плачет, а другой в Катаре. Не по своему желанию Саид там, скорее по поручению Мухаммеда. Но обо всех своих догадках он не сказал жене.