– То есть вы отказываетесь отвечать? – по-прежнему строг, однако слабенькая тень улыбки не ускользает от моего зоркого глаза.

– Игорь Константинович, я не отказываюсь, просто мне кажется, вы слишком придираетесь ко мне.

– Придираюсь? Я? Александра, вы наверное не в курсе, но я ко всем студентам отношусь одинаково.

Ну-ну. Лера как-то же получила зачет. Без знаний. Окей, будем действовать по-другому.

– Знаете, у меня есть молодой человек, – начинаю я как бы между прочим.

– Да что вы говорите, – в голосе наигранная заинтересованность, – продолжайте.

– Так вот, он похож на вас.

– В самом деле?

– Ага, только с одной лишь разницей.

– Интересно, с какой же?

– Дело в том, что он… – выдержав драматическую паузу и слегка наклонившись над преподавательским столом, перехожу на томный шепот: – ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ меня любит. И никогда, и низачто, а главное никому не позволит меня обидеть. Понимаете, о чем я?

– Кажется, я понимаю, к чему вы клоните, – прочистив горло, кивает преподаватель, усилием воли сохраняя невозмутимое лицо. – Савельева, кажется?

Откинувшись на спинку стула, беззаботно отвечаю:

– Да-да, Савельева. На зачетке написано.

Еле сдерживаю смех, честное слово.

– Что ж, Савельева, вам зачет, – открывает зачетку и расписывается.

– Неужели? Не могу поверить, – театрально удивляюсь я. – А мне говорили, что вы самый строгий преподаватель во всем мире. Преувеличивают, да? – понимающие киваю я.

– Александра, скажу вам вот что. Я… самый добрый… самый великодушный… самый пушистый…

– Мой котенок? – подсказываю я.

Наконец я пробиваю эту ледяную стену, и он улыбается.