Я медлю не дольше секунды. До конца это ведь начать встречаться?

— По рукам, — оживляюсь, чувствуя, как по вискам начинает долбить знакомый азарт. — Думаю, будет весело.

Вместе — хоть в ад и обратно.

Не помню, кто и когда поставил на нас клеймо «проблемные», и если на то пошло, то проще его оправдать.

Я в тебя никогда не влюблюсь

Я в тебя никогда не влюблюсь

– За наших будущих экономистов! – объявляет дядя Миша, взмахивая бокалом с газировкой. – За наших Яна и Лерочку!

Сегодня мы собрались за неполным, но всё же семейным столом. Решение отметить повторное поступление отражается на матери меньшим воодушевлением, что не скажешь про Льдова старшего. Он рад пристроить нас в Высшую Школу Экономики и теперь всем сердцем надеется, что очередная смена вуза станет последней.

Как знать…

– Не подведите нас, дети, – откашливается мужчина и нарочито похлопывает себя по карману брюк. – Ваши шалости слишком дорого нам обходятся. Пора взрослеть и становиться серьёзными.

Мы с Яном переглядываемся и прикусываем хитрую улыбку, смысл которой известен только нам. Сожаления в ней меньше, чем волос на голове моей прабабушки.

– Дай бог, – вздыхает мать. – Будет очень обидно упустить такой шанс.

В наше время привыкли интересоваться местом учёбы и только после узнавать твоё имя. Мы поменяли скучные правила. Стены покинутого универа ещё долго будут содрогаться от фамилий Льдов и Бойко.  

И пусть многие сочтут нас бесами из преисподней, в наших чистых сердцах нет места обиде… Их безупречной репутации и без того пришёл конец.

– Не будет с них толку! – отмахивается старушка, нарушая напускную идиллию. – Наша Лерка давно в клоунессы метит. Только гляньте, что на голове вытворила. Вырви глаз! И этот ссыкун, – под злостный прищур бабули попадает Ян, – вслед за ней в шапито побежит. Ростом под потолок уже вымахал, а мозгов всё равно что у той обезьяны. Тьфу на вас, позорники!

Закашлявшись, я давлюсь соком от смеха. После уничтоженной герани Ян неосознанно нарёк на себя вечную ненависть.

– Бабушка! – охает мать, краснея в лице. Она единственная, кто никогда не свыкнется с манерами ворчливой пенсионерки. – Да оставь ты их, наконец, в покое.  

– Всё в порядке, тёть Марин, – успокаивает её Ян, раскинув руки по спинке дивана. Поза короля всего мира – его фирменная. – Разве на Лидию Ивановну можно обижаться? Вы поглядите, какая харизма! Какой темперамент! Не то что у нынешних фиалок. Я бы, между прочим, хоть сейчас на ней женился! Будь она хоть на полвека моложе…

Морщины на лице старушки становятся глубже, а тонкие крылья носа напоминают кузнечные меха.