Я морщусь от его слов и от огней новогодних гирлянд, которыми украшен вход в гипермаркет. И то и другое приятно волнует.  

– Не морозь, Лёд. Уже проходили.

– Ну а что? Мы взрослеем, Лерка. У тебя растут дыньки, у меня – мозги. Мы знаем все наши плюсы и минусы, со скелетами в шкафу друг у друга тоже знакомы. К тому же я уже видел тебя голой.

– Это было детское фото, – поправляю его, обходя толпу снующих покупателей.

– Вместе мы могли бы разрушить унылые стереотипы. Я поклянусь тебе в верности, а ты пообещаешь, что никогда не состаришься. И дело в шляпе.

Мы подходим к прилавку с арбузами, подвязанных обрывками мишуры.

– Я никогда не влюблюсь парня, зная, что он ел кошачий наполнитель. Прости, но этот мерзкий факт не вырвать из моей памяти.

– Ладно, – с наигранной обидой соглашается он. – По правде я и сам не особо хотел. Мне нужна девчонка без тормозов, сильная духом, а не трусиха, которая побоялась украсть ластик из канцелярии.  

– Значит, другие достижения не в счёт? Бьёшь по слабым местам? – притягиваю его за грудки и едко шепчу: – Тебя это не красит, Льдов, как и этот уродский шарф.

Его глубокие глаза вспыхивают азартом.

– Докажи мне, что это не так, и я с радостью возьму свои слова обратно.

Часто дышу, пропуская провокацию, но мы оба знаем, что из этой коварной ловушки нет выхода. Только не сейчас, когда он задел мои чувства. Чтобы обидеть меня, Яну достаточно во мне усомниться.  

– Что мне делать? – сдаюсь я, поправляя шапку.

Воодушевившись согласием, Льдов выправляет смятую купюру и подносит к ней горящую зажигалку. За несколько секунд языки пламени превращают деньги в ничтожные обугленные лохмотья.

– Да, твои глаза тебя не подводят, – ухмыляется он. – Я сжёг заначку Лидии.

 – И? – не понимаю я. – Что дальше, Копперфильд?  

– Всё просто. Струсила украсть ластик, так укради арбуз.

Задрав голову к потолку, я проклинаю себя за слабость. Беру себя в руки, и без оглядки тянусь к гигантской ягоде.

– Нет-нет-нет, хитрюга. Абы какой не подходит. Нужно выбрать самый большой, – останавливает меня Ян, указывая на громадный потрескавшийся арбуз. – Ты ведь хочешь оправдать доверие вредной старушки и объяснить отсутствие сдачи?  

Сжав зубы, незаметно прячу пятикилограммовый плод под толстовкой. Вздрагиваю от холода и нестерпимого стыда. Под весом объекта кражи склоняюсь к полу, походя на рыбацкий крючок.