Наступило секундное молчание, а потом Рыбин сказал:

— Послушай, ничего нам не будет. Верь мне. Я знаю, что делаю. Но, я всегда пойду до конца, Сокол. Всегда. Это уже не игра. Я могу убить, если потребуется.

Его заявление осталось без ответа.

— Эй, тут куртка! — парень с фонарем походил на настоящего детектива.

— Вот видишь, — радостно шептал Рыбин, подбадривая Соколова. — Она практически в наших руках.

Взяв ложный след, парни поспешили к карьеру.

«Я могу убить, если потребуется», — повторялось в голове.

Я дождалась их ухода и только потом выпустила болевой стон. Я страдала, сдерживая этот плач в себе. Невидимая дрель сверлила во мне дыру.

Сколько же цинизма было в их словах. Столько ненависти. Столько злости. Они обсуждали не человека. Они говорили о консервной банке. О пустышке. Человеческие чувства им чужды. Человеческая жизнь ничего не значит для них. Кто-то сверху хорошенько постарался, чтобы так изуродовать их души, чтобы так изуродовать их сущности.

Мне было шестнадцать, и я поверила в чудовища. Они существовали, а мне приходилось жить с ними на одной территории.

Когда я выползла на берег, то поняла, что окончательно выдохлась. Сил не было даже моргнуть. Уткнувшись лицом в траву, я вдыхала землю и морщилась от боли. Морщилась от проедающей душу обиды. Изнемогала от беспомощности. Скулила. И собиралась сдаться.

— Я нашел тебя. Кто прячется в овраге, Злата? — говорит Саша, не скрывая своего разочарования и протягивает мне руку.

Поджав губы, я выкарабкиваюсь из своего убежища, которое до этого момента считала вполне достойным.

— Эх, не думала, что ты найдешь меня меньше чем за минуту.

— За пол минуты, — гордо поправляет он. — Нужно уметь находит укромные места, если ты не хочешь быть пойманной.

— Например?

— Есть масса примеров. Ты мелкая, а значит, залезешь даже в лисью нору. Можешь между плит просунуться. Да хотя бы в домик на дереве — куда лучше, чем торчать из ямы. Тебе может быть больно, страшно, неудобно, но самое главное — не попасться.

Как же тяжело мне давались эти воспоминания. Как же тяжело давалась эта жизнь. Но, не дождавшись второго дыхания и притока новых сил, я приподнялась. Колени виляли в разные стороны, в попытке удержать тело. Я словно заново училась ходить. Что ж, первые шаги не так просты, как казались мне ранее.

Я осознавала, что не доберусь до деревни самостоятельно. Попросту не хватит сил. Зато, был домик на дереве. Тайное место. О нем не знал никто, кроме Саши. Вполне возможно, что он уже успел позабыть. Домик был моим единственным шансом на спасение. Я могла бы продержаться там до утра, пока не придет помощь. Мысли о спасении и отмщении были единственным стимулом продолжать идти.