Я смотрела на их грязную обувь и судорожно глотала воздух.

И вот я тут думаю, чем ты хуже? Разве Лагута заслуживал это? Точно не больше тебя. Давай, не стесняйся. Бери.

По позвоночнику прошла волна тока. Я задохнулась.

Саша стал медленно опускаться на колени, а вот Рыбин принялся скакать чертом, извергаясь дьявольским смехом:

— Уууху! Сейчас будет весело! У! У! У!

— Саша, не надо, — морщась, просила я, одновременно глотая слезы. — Не надо. Прекратите это…

Поравнявшись со мной глазами, он положил свои руки мне на плечи. Я перестала дышать.

— Это правда? — тихо спросил он, а потом громко закричал: — Это правда?!

— Нет! Нет! Нет!

— А вот и нет! Правда! Правда! Правда! — доказывал обезумевший Рыбин.

— Скажи мне! — Саша тряс меня за шиворот, а я захлебывалась слезами. — Скажи, что это неправда!

— Он лжет тебе! Ты совсем его не знаешь?!

— Так расскажи!

Каждый раз, когда судьба преподносит свои сюрпризы, сбивает тебя с ног своей непостоянностью, обескураживает новыми событиями, кто-то просто пьет чай, зевает под скучную книгу, лениво гладит кота и все больше разочаровывается в своей тихой умеренной жизни, и тогда ты все больше убеждаешься, что все эти слова о всемирном равновесии — холостые патроны. Есть только два пути, а там как повезет. Ни впереди, ни позади нет дополнительной тропинки, которая выведет тебя из мрачного леса. А вот если твоя нога коснулась цветов райского сада, то и незачем искать другую тропу. Зачем? Ведь блуждаешь вовсе не ты. А как быть тому, кому повезло меньше? Тут дела обстоят иначе. Только если ты не сдаешься, ты можешь продолжать идти по этим дебрям, надеясь увидеть просвет. А есть ли он вообще? Ты не узнаешь, если сдашься. Не узнаешь, если остановишься. И если ты решил действовать, то сделай это. Сейчас.

— Это он все подстроил! Он во всем виноват, Саша! Это он убил моего дедушку! — взрыдав, выпалила я. — Рыбин убил моего дедушку, Саша!

На секунду мне стало легче. Эта тайна была слишком тяжелой. Слишком ядовитой. Она разъедала меня изнутри, а теперь я выплеснула ее часть. Мне полегчало, хоть и боли в сердце от этого меньше не стало.

— Что ты сказала? — опешил Саша.

— Рыбин убил его!

— Что ты мелешь, дура? — замерев, рявкнул Рыбин. — Сокол, не слушай ее! Идиотка не в себе1

У меня началась истерика.