— Нет. Я — Злата.

— Тогда тебе нельзя в автомобиль, — покачал он головой.

Что ж, ничего удивительного. Я и не надеялась на такую удачу. Ведь я, всего лишь Злата — несчастная и навсегда обреченная девочка.

— А как тебя зовут?

— Ваня, — ответил он. — Ваня Беляев. Я приехал к дяде Мише погостить на время, пока Васька ушел на войну, защищать нас от нападения инопланетян. А я остаюсь сторожить дядю Мишу. Вот такие дела.

Ох, я вспомнила этого мальчишку. Рыбин упоминал про него в разговоре с Сашей, когда я пряталась в кустах и молила господа остаться незамеченной.

— Ясно, — выдохнула я. — Красивое имя. Ваня.

Он смущенно опустил свои голубые глаза.

— Обычное имя, — буркнул он. — Ничего особенного.

Я понимала, что все мои планы автоматом рухнули. Здесь ребенок, а значит — пожару не быть. Я не могу отнять жизнь у мальчишки, просто потому что сгораю от мести. Глядя в эти зеркальные глаза, я вижу добрую душу. Этот ребенок не способен на зло, коем является его дядя. У него впереди целая жизнь. Счастливая жизнь. Уверена, у него все будет хорошо.

* * *

Нет больше целей. Нет больше сил. Есть только я, Паша, холодный ветер и твердая земля под слабыми ногами.

Мы шли в никуда. Просто шли, шли, с каждым шагом приближаясь к горизонту. Я держала руку брата, моего маленького брата, который надеялся на свою сестру, но она подвела его.

— Зось, а куда мы идем? — спрашивает Паша, уставшим голосом.

— Не знаю, — говорю я, не сводя глаз с садящегося солнца.

— Мы просто идем?

— Да.

— А далеко еще до этого «не знаю»?

— Не знаю.

Сердце разрывается на куски. Скулы ноют.