Мне не нравилось это место. Никогда не нравилось. Как и его содержимое.
– Ломаем, парни! Он наверняка уже холодный!
Это был один из тех чёрных дней, когда следует разбить копилку с фортуной, будь я более предусмотрительным, но мне
Дверная коробка разлетелась на куски. Родные стены перестали быть убежищем, а неизбежность ударила в затылок холодным прикладом.
– Попался, гадёныш!? – злорадно прозвучало где-то сверху. – Попался!
Я должен был сгореть от боли, но ничего не ощутил. Ноги сами подкосились в отрепетированной сцене. Лёжа на сыром полу, я принялся считать пылинки.
– Тебе конец, Янковский! – прорычал мужик, схватив меня за грудки и впечатав в стену. – Доигрался! Теперь купюрой не отмажешься!
– Будь со мной нежным, иначе маме расскажу, – издевательски проскулил я, отчего получил кулаком под дых. Во рту собрался сгусток желчи.
– Шутить решил? Хорошо. Сейчас все вместе посмеёмся.
Его свистящее дыхание касалось лба, шершавые клешни сжимались на шее. Он не носил служебного обмундирования и походил на офисного червяка. Более того, возомнил себя героем, попросив бойцов убраться, чем крепко сглупил.
– Где они?! – прогремел он, разбрызгивая слюну.
– Ты о своих ребятах? С чего мне знать?
Мужик встряхнул меня, заедая воздухом злость, но при этом смягчил тон.
– Хватит кривляться. Ты знаешь, о ком я. Где Лебедев? Где Сотниковы? Что ты сделал со своими дружками? Учти, я не стану церемониться. Выпущу молодые кишки и глазом не моргну. А после спишу на оборону.
Меня пробил печальный смешок.
– Какая уже разница, начальник?
Дешёвая кобура щёлкнула и гладкое дуло упёрлось в подбородок. Я без труда выкрал оружие и сделал себя мишенью – продолжал играть роль мученика.
«Червяк» не ожидал подобного и заметно растерялся. На глубоких складках выступил пот, сухие губы превратились в курагу.
– Что не так, дядя? Вот он я – блестящая звезда на твоих сутулых плечах. Так стреляй. Чего же ты ждёшь?