К дому которой как раз и подъезжаю.

Поправляю рубашку, прохожусь ладонью по щекам. Побрился, отлично. Можно идти.

Открываю дверь домофона, забежав вместе с мальчишкой. Спокойно захожу в подъезд, поднимаюсь на нужный этаж. Нажимаю на кнопку звонка.

Я могу зайти сам. У меня есть ключи. Но я уважаю её личное пространство.

Вот если она мне не откроет…

Не успеваю договорить у себя в голове угрозу.

Виолетта открывает.

И я вижу миниатюрную девушку на пороге. Босиком. В одних тёмных лосинах и серой бесформенной толстовке. С идиотским и неряшливым пучком на голове. Волосы выбиваются и падают ей на лицо, шею. И я не понимаю, в какой момент осматриваю её с ног до головы.

Миленькая.

Но вот лицо мне её не нравится. Как и взгляд.

Равнодушный. Поникший. Смотрит на меня так, словно и не на меня вовсе. А сквозь. На пустоту.

Понятно. Херово дело.

Провинился, так провинился.

Слабая она у меня. После того инцидента с Кёлером всё же не выдержала.

И я это прекрасно понимаю.

Особенно, когда заглядываю в карие глаза, которые смотрят на меня с безразличием.

Логинова не отступает. Отпускает ручку двери и скрещивает руки на груди. В защитном жесте. Молчит. Поджимает губы и опускает взгляд вниз. На меня смотреть не желает.

— Месяц ещё не закончился, — напоминаю ей.

Да, промолчать бы в этой ситуации. Она подавлена. Расстроена. Разочарована во мне. И недавно испытала стресс.

А я тут такой: «Пошли потрахаемся, твой срок ещё не истёк».