– Прости меня…

Никакого чуда не произошло. Тщетные надежды на то, что ее фраза совершит невероятное, не оправдались. Легче не стало, боль нисколько не стихла, а стоящий рядом человек по-прежнему был недосягаем. Хотя он явно не ожидал такого поворота событий. Саша, даже не глядя на него, ощущала цепкий взгляд, который сканировал ее с ног до головы. Или раздевал, как совсем недавно? Смутилась, опуская лицо еще ниже. Пусть думает, что хочет!

– Мне жаль, что все случилось именно так… Что я испортила все твои планы… Я не хотела…

Предательские слезы затуманили глаза, и на этот раз не помогло кусание губ. Соленый вкус во рту лишь усилил рыдания.

Мужчина подошел еще ближе, и, когда заговорил, Саша почувствовала тепло дыхания.

– Тебе не за что просить прощения.

Не поднимая головы, вскинула ладонь, останавливая его.

– Не надо… Я все прекрасно понимаю… И не собираюсь оправдываться – это бесполезно. Сама никогда не прощу себя за то, что случилось… Я хотела сказать… – она рассматривала его ботинки, стрелки на брюках, на мгновенье задумавшись о том, кто их отглаживает. Есть ли в его жизни хоть кто-то близкий? Снова подумала о женщине в приемной, не зная, как правильно толковать ее роль, но тут же оборвала себя. И заставила поднять глаза.

Черная пропасть… Сделай лишь один шаг – и разобьешься. Пустота, безысходность и могильный холод – как все это может умещаться в одном взгляде? И нет никаких мыслимых сил преодолеть подобное… А ее слова – жалкие и такие невесомые на фоне этой непоколебимой глыбы – имеют ли они хоть какое-то значение?

– Я ни за что на свете не позволила бы Даше считать Павла отцом, если бы знала… – бессмысленное оправдание, почему он до сих пор не смеется на ней? – А сейчас… она его любит и ужасно скучает… Если сказать правду, это может ее сломать… Может быть когда-нибудь… позже…

И зачем только накрасила с утра ресницы? Наспех нанесенный макияж почти не скрывал ни бледность, ни усталость, а потекшая тушь наверняка выглядела просто ужасно.

– Но Дашка очень открытая… и она легко сходится с людьми… Ты сам видел. Если вы будете общаться, она к тебе привыкнет. И полюбит… Пусть не так, как Павла… – в этом момент Саша почти ненавидела себя, – но ведь это лучше, чем ничего… Ты сможешь быть рядом, сколько захочешь…

Представила, что чувствовала бы сама, если бы кто-то предложил быть для дочери просто другом, – и содрогнулась. Страшно до жути. А ведь он уже однажды терял ребенка, ведь не случайно просил родить ему девочку. Значит, мечтал об этом?

Боль в груди сделалась почти нестерпимой, а выражение его глаз Саша никак не могла понять. О чем думает сейчас? Изливает неслышные проклятья в ее адрес? Заслуженно…