В кабинет заходили люди, звучали чьи-то голоса, которым вторила мелодичная речь Людмилы, вновь ставшей учтивой и предусмотрительной. А Саша не шевелилась, словно превратилась в тень, незаметную никому. Просто ждала, не отрывая от пустынного двора глаз, всматривалась до слезливой рези в них, и не понимала, чего хочет больше: чтобы ожидание наконец-то завершилось или чтобы продолжалось бесконечно. Ее почти трясло от страха и волнения, но и откладывать разговор еще дальше было невозможно.

Она не вникала в происходящее за спиной, не различала звуков, но один распознала моментально, дергаясь, словно от удара, и заставляя себя развернуться. Скрипучий голос прозвучал, словно прикосновение шершавой руки к обнаженной, нежной коже. Саднение, от которого хочется избавиться или прижаться сильнее, чтобы близостью перекрыть болезненные ощущения.

Мужчина умолк на полуслове, впиваясь в нее глазами, а Саша вмиг забыла все заготовленные слова. Качнулась назад, натыкаясь на подоконник, сглотнула, пытаясь избавиться от перекрывшего горло кома. Губы запеклись, а попытка их облизать принесла новый дискомфорт.

– Я предупреждала, что Вы заняты, Дмитрий Сергеевич… – на взволнованные оправдания секретарши он не отреагировал. Сделал шаг вперед, рассматривая Сашу так пристально, что ей захотелось сбежать. А еще лучше – провалиться сквозь землю. Подальше от его глаз, от того самого взгляда, который когда-то в другой жизни прожигал насквозь, отрезвлял в самолете на пути в Париж, а потом в интимном полумраке роскошного отеля, когда рассыпались в прах ее мечты.

– Что-то случилось?

Даже не поняла, что именно он произнес, поглощенная обрушившейся на нее лавиной ощущений. Их было так много: острых, пронзительных, граничащих с отчаяньем и одновременно преисполненных надеждой быть услышанной.

– Нам нужно поговорить…

Собственный голос тоже сипел: Саша мучительно боялась, что сейчас услышит отказ. Опять вспомнила Анжелу, внезапно понимая эту женщину. Ей тоже, наверное, было страшно, когда она ждала внимания, осознавая, что давно утратила все права. А у самой Саши их и не было никогда: не вдова, не жена – несостоявшаяся невеста, скорее всего, придумавшая то, чего и в помине не было в действительности.

Мужчина взглянул в настороженное лицо своего секретаря.

– Людмила Борисовна, ни с кем меня не соединяйте, – и снова поднял глаза на Сашу: – Идем.

Его кабинет в этот раз показался совсем крошечным, стены словно сдвинулись, сужая пространство до всего нескольких метров, где воздуха на двоих было мало. Саша прижалась спиной к стене, пытаясь унять дрожь в руках и коленях. И вдруг вспомнила едкие шутки, которыми он совсем недавно награждал ее. Это неважно. Ей бы только не разреветься при нем, и без того достаточно позора! Нужно просто сказать обо всем побыстрее – и уйти. Выдавила, уткнувшись глазами в пол, стараясь не думать о том, как она выглядит в его глазах.