– Это правда?

Громила отпускает меня и отходит, а Бен устраивается на диване и внимательно начинает наблюдать за нами.

– Нет, Майкл! Послушай! – прошу я, но вдруг слышу в ответ:

– Стой там, где стоишь!

Вздрогнув, я неподвижно замираю напротив Майкла, который целится прямо в меня. Его рука не дрожит, на лице написано абсолютное равнодушие. Антрацитово-черные глаза выражают боль и печаль.

– Как ты могла? – шепчет он.

Я впадаю в ступор и едва слышу его голос. Вокруг ни звука. Бен, сложив руки домиком, ожидает развязки.

– Это не я… – еле слышно бормочу в ответ. – Я не…

Запнувшись, замолкаю и замечаю, что Майкл не в силах подобрать слова.

– Опусти пистолет, – прошу я его.

Мой голос дрожит. Я в ужасе.

– Нет.

«Что же мне делать? Пойти ва-банк? Подыграть ему?» – гадаю я, но затем собираюсь с мыслями, делаю шаг вперед, смотрю на Майкла и говорю:

– Тогда стреляй.

Расправив руки, как крылья, я смотрю Майклу прямо в лицо. Он молчит, бесстрастно разглядывая меня. Мне становится чудовищно страшно. «А вдруг он действительно сейчас нажмет на курок?» – задаюсь я вопросом, сдерживая безутешные слезы, полные отчаяния и ужаса.

– Давай! – кричу ему. – Давай же, стреляй! Это же легко!

– Не заставляй… – цедит он сквозь зубы, явно сомневаясь, это видно по его глазам.

– Тогда не будь подлым трусом, а ликвидируй меня, как возможную угрозу своей великолепной жизни!

Не выдержав эмоционального давления, я скатываюсь в истерику, горячие слезы солеными ручьями льются по моим щекам.

– Не надо так, Ви.