– Да, – сквозь рыдания бормочу я в ответ.

Он выпускает мою руку, глубоко вздыхает, выпрямляется и идет навстречу тем, кто стреляет в него откуда-то с противоположной стороны.

Вдруг дверь, которую Майкл только что запер, с грохотом выбивается чьим-то мощным ударом. Повернувшись на шум, Майкл наводит на нее пистолет, и на свет выходит Бен.

Гремит выстрел.

Меня оглушает, но я вижу, что Майкл пошатывается, а на левом плече у него сквозь одежду быстро проступает кровь. Будто в замедленном кино, он стреляет в ответ. Я кричу. Кричу так громко, что оглушаю саму себя. Все звуки доносятся до меня, словно сквозь воду, становятся все глуше и глуше.

Еще один выстрел.

Майкл что-то кричит, но я не могу разобрать его слов.

После очередного грохота в голове у меня появляется поразительная легкость. Перед глазами темнеет, и я чувствую, что падаю. Все вокруг окутывает сплошная тьма.

А потом слышатся голоса. Все это как-то неправильно и очень странно. Я слышу свое имя, но никак не могу понять, где нахожусь.

– Ты чертов ублюдок! – откуда-то издалека доносится голос Майкла.

– Я твой брат! – возражает Бен. – А братские чувства нельзя предавать из-за какой-то шлюхи!

– Скажи это матери, которой было плевать на нас обоих!

– Она давно уже в могиле!

– Да ты даже ни разу к ней на могилу не пришел! И ты не помог, когда мне было плохо! Тебе просто насрать! Ты всегда думал лишь о себе, любимец семьи!

– Я был никем с самого рождения! – отрывисто выплевывает Бен. – Только ты был любимым сыном!

Снова гремит выстрел, и голоса смолкают. Мне хочется открыть глаза, но силы меня окончательно покидают, и я отключаюсь, чтобы через какое-то время вновь прийти в себя.

Перед глазами – металлический потолок и яркий свет. Я лежу на полу. Ощущая свой неровный пульс, поднимаю руку, чтобы дотянуться до края стоящего рядом стола. Дотягиваюсь и… влезаю в кровь. Ладонь теперь полностью окрашена в красный цвет. В глазах ощущается напряжение, от которого каждый предмет двоится. «Откуда здесь свежая кровь?» – спрашиваю я саму себя, но не нахожу ответа. Белый свет по-прежнему остро обжигает меня, ввинчиваясь гвоздями в виски и обостряя боль.

Выдохнув, я ощущаю, что мне не хватает сил подняться, рука падает плетью на паркетный пол. Я чувствую каждый удар своего сердца. «Где я оступилась?» – задаю я себе абсурдный вопрос, будучи не в силах что-либо вспомнить. В голове у меня будто ком гигроскопической ваты.

Хочу крикнуть и понимаю, что мне тяжело дышать. По всему телу растекается адская ломота, быстро лишая меня последних сил. Откуда-то издалека вновь доносятся голоса, но мне не удается определить их обладателей.