Человек у церковной ограды продолжал стоять.

Мимо него несколько раз прошлась довольно опрятная пожилая женщина. Её горделивая осанка и походка заставляли многих и мужчин, и женщин с недоумением и некоторой растерянностью смотреть ей в след. Я подумал, что возможно она приходила ко мне на прием, но ничего определенного вспомнить не мог.

Человек у церковной ограды продолжал стоять.

На эшафоте всегда один. Количество зрителей и товарищей по несчастью значения не имеет. Проходящие мельком смотрели на него. Это как плевок в замедленной съёмке — длительное ощущение нечистоты. И я посмотрел на него и невольно подумал, сколько дней он рассчитывает пожить здесь, затем отойти в сторону, совсем в сторону.

Кому-то органы даются для музея патологической анатомии, кому-то — чтобы занести их в Красную книгу бытия, кому-то — просто для трансплантации. Он мог пригодиться только в первом или во втором случае.

Люди ходят к церковной ограде, как на тусовку или на службу с неполным рабочим днем, или как бабушки, сидящие возле дома: посудачить, обсудить последние мировые и дворовые новости. Стоящие рядом с ним не подпускают его, оттесни ли подальше, что — бы не портил общую картину: ясное дело — нечист, смердит, отпугивает порядочных людей. Каждый из нас грехом считает то, чем он не страдает и чего не делает, хотя он, так же, как и они, существует только лишь в тех местах, где лежат, падают или прорастают деньги.

Кто-то ходит в храм, кто-то доходит до него, а кто-то там и остаётся.

Люди боятся ранней старости и бедности, поэтому, они бо ятся себе подобных, которым этого достигнуть удалось.

Пожилая женщина не боялась ничего. Подошла к нищему очень спокойно, я невольно удивился, с каким уважением опустила в его кружку для подаяний несколько новеньких банкнот, от которых наверняка еще пахло свежей типографской краской.

Человек у церковной ограды продолжал стоять, не обратив на женщину ни малейшего внимания.

И белый день ему безмерно тяжек, и ночь действительно темна, и следующее утро разродится тяжкими потугами вновь зарождающегося бытия. Наверное, его черти рвут круглые сутки.

Этот человек от Бога, и этот человек от Бога, и всю свою жизнь мы пытаемся понять, в чём разница?

Недалеко женщина, держит в руках большую фотографию милого, очаровательного ребёнка. Хороший светловолосый мальчик, лет около десяти, белая рубашка, чёрный галстук, пиджак, всё как положено: срочно нужны деньги для лечения. Лучше спуститься на несколько кварталов ниже, там торгуют телом, а не душой. И греха меньше, и совесть чище.