Я инстинктивно положила ладони на уже большой животик. Мне хочется, чтобы время шло медленнее и очень нравится быть беременной. Я так долго втайне мечтала о ребёнке, что сейчас каждый день как праздник и каждый толчок малышки как целое событие.

Ещё немного посидев со всеми, я зевнула и засобиралась наверх. Беременность и, появившаяся с ней, ранняя сонливость дают о себе знать. Мне даже на часы смотреть не нужно, чтобы понять, что уже девять, глаза сами начинают слипаться в это время.

– Ещё немного посижу, – Илья нежно поцеловал меня и остался с отцом и братом, пока остальные начали разбредаться по своим комнатам.

– Давай, – еще раз протяжно зевнув, я повисла у Яра на локте и позволила себя увести.

– Устала? – тихо закрыв за нами двери, муж обнял меня со спины и положил ладони на живот.

– Есть немного, – кровать уже манила меня, так что я позволила очень быстро переодеть себя в пижаму и забралась под одеяло, – Это ты ради меня, да?

Я перехватила ладонь Яра и затянула его к себе под одеяло.

– Для нас всех, – он спустился ниже и приложил ухо к моему животу, – здесь действительно отличное место и погода точно получше Питерской, – он усмехнулся, – Илья по семье скучает, и нас приняли отлично. Я не вижу смысла искать что-то еще. Возможно, позже, когда дочка подрастёт. Артем уже предложил три варианта для покупки дома и пообещал показать все злачные места этого заспанного городишки.

– Я смотрю, ты уже наладил связи, – улыбаюсь, глядя в потолок.

– Ты же меня знаешь. И Оля обещала, что каждые выходные у меня будет лучшая домашняя еда, что я пробовал.

– Вот на что ты повелся, – я быстро села на кровати, – а кто говорил, что ему все равно, готовлю я сама или заказываю доставку?

– Врал. Нагло и бессовестно.

– И что ты ещё скрывал? Быстро говори, – требую у мужа.

– Вот это, – Яр мечтательно закрыл глаза и поцеловал животик, – слышу, как сердечко стучит и малышка толкается.

– Проснулась, – чувствую толчки изнутри, и мое сердце опять замирает, – я тоже мечтала, но боялась тебе сказать. Не хотела, чтобы ты чувствовал себя виноватым.

– Все равно чувствовал, – его пальцы начали гладить мой живот по кругу и дочка начала затихать и успокаиваться, – Я был родным ребёнком своего отца и, знаешь, что я понял? Генетика не может заставить человека любить. Он не любил меня или любил, но как-то так, что я даже этого не чувствовал. Все, что я чувствовал, это вину за то, что мама умерла при родах.

– Мне жаль, – сглатываю ком боли. Я знаю о матери и отце мужа, но все равно больно за него. Ребёнок ведь не виноват.