С родителями отношения все те же. Время ничего не изменило. Глухая стена, через которую мне никогда уже не пробиться. Пару раз я пыталась набрать маме и отцу, когда Мия родилась, когда ей исполнился год. Но меня лишь холодно поздравили и попросили больше не беспокоить. Что я и делаю.

К нам часто приезжает Вера с Сергеем и близнецами, от неё я узнала, что у Риммы с Романом родился сын и они, вроде как, счастливы. Что ж, я за них рада.

– Доброе утро, – я потягиваюсь и сажусь на кровати.

Илья уже давно встал и принимает душ после пробежки, а Яр все еще валяется без задних ног, упругая задница, как всегда, напоказ, и я, конечно, не удерживаюсь, шлепаю по ней ладонью.

– Черт, Ви, ну давай, я хоть в субботу немножко посплю, – доносятся возмущения из подушки.

– Спи, кто тебе мешает, – перекатываюсь к нему на спину и трусь грудью об обнаженную спину, – я в душ.

– Иди, – когда я спрыгиваю на пол, Яр по касательной успевает отвесить шлепок.

– Ауч, – тру место ушиба, у него рука намного тяжелее моей.

Тихонько захожу в ванную и прокрадываюсь в душевую кабину, где Илья что-то напевает себе под нос. Забавная привычка, Яр его постоянно за нее стебет и, бывает, перепевает громко в голос.

– Попался, – обнимаю роскошное влажное тело ладонями и глажу твердый пресс.

– Думаю, это ты попалась, – он дергает меня за руку и впечатывает в стену душевой, – до сих пор не привыкну, что у тебя грудь большая, – Илья обхватывает губами один сосок, а второй перекатывает между пальцами.

Грудь действительно ничего. За время беременности прилично увеличилась, размера на два-два с половиной. А вот после кормления уменьшилась чуть-чуть. Так что сейчас я обладательница шикарных буферов, как говорит Яр.

Илья нависает надо мной и закрывает от воды, которая льется сверху на его голову и расходится по мощным плечам. Мой, весь мой. Касаюсь пальцами его лица, очерчиваю линию скул и носа, провожу подушечками пальцев по лбу и убираю прилипшую мокрую челку. Илья застывает и наслаждается моими касаниями, пальцы соскальзывают на шею, плечи и руки, которые теперь забиты чернильными картинками.

Тоже на спор. Яр поддел Илью, что тот не сможет перетерпеть боль, чтобы набить имя нашей дочери на груди. Илья, как всегда, повелся, и они вдвоем сходили в тату-салон. Только Яра отпустило на имени «Мия», а Илья увлекся и теперь он обладатель чернильных рукавов с затейливым узором и двух имен самых любимых женщин на груди – моего и дочери. Обожаю его узоры, могу долго водить пальцами, повторяя линии, а Илья так же долго может лежать с закрытыми глазами и почти мурчать как кот от удовольствия.