Когда кроха Казаева закричала, приветствуя этот мир, Марат обливался слезами. Я тоже вытирала глаза, но смеялась при этом. Забавное чувство отмщения за все мои счастливые слезы торжествовало.

Именно Марату первому дали на руки малышку.

– Офигеть, какая она красивая. Как же я люблю тебя, маленькая.

И снова новое чувство – ревность – кольнуло меня. Но оно было приятным. Марат аккуратно переложил малышку мне на живот. Она сразу нашла грудь. Врачи не уставали умиляться.

– Диляра? – уточнила я у Марата одно из имен, которое мы вместе обсуждали, но так и не утвердили.

– Диляра, – повторил он, вытирая глаза. – Возлюбленная красавица. Как же я люблю вас, девочки.

Я прикрыла глаза, разрешая себе снова поплакать.

Марата никто не выгонял. Он все время оставался со мной. Медики были максимально тактичны, старались не мешать нам проживать счастье рождения вместе. Я наслаждалась этими минутами. Они были такими спокойными по сравнению с рождением Дана.

Слава богу, Казаевы вернут ему всю любовь, которую я отняла в первый год.

Телефон Марата зазвонил.

– Это мама, – сообщил он и отошел в сторону, чтобы поговорить.

– Они хотят приехать, да? – угадала я, как только муж вернулся с виноватой улыбкой.

– Да, очень хотят, но я послал их до завра. Ты не против?

– Я очень даже «за». А ты останешься со мной?

– Конечно, останусь, Саш, – Марат поднял руку и показал мне окольцованный палец. – Навечно.

Это был лучший ответ и лучший день в моей жизни. Мы наконец исправили все наши ошибки и теперь будем жить долго и счастливо. На меньшее я не согласна.