– Так значит ты девственница и зовут тебя Катя? – его язык заплетался, но в глазах плясали бесенята.

Улыбка сползла с моего лица и стало тихо так, что еще немного и стало бы слышно, как ногти растут. Я оказалась на грани провала: «Сама себя голоса решила, мать, вот и выкручивайся». Рука скользнула в карман юбки. Легкое движение пальцами и колпачок полетел прочь.

– Плеву-то небось для Сереги нарастила? Вот только не пойму, почему передо мной ноги раздвинуть решила.

В театральной студии нас тренировали изображать эмоции на лице. Я применила весь свой актерский талант, чтобы перевоплотиться в изумление.

Эдик взял мои волосы в хвост и потянул назад, но шпильки и заколки выдержали.

Я сделала знак, что хочу что-то написать.

– Да не придуривайся ты.

Я помотала головой, и слезы навернулись на мои глаза. Преодолевая отвращение, я приникла к губам Эдика. Он снова подмял меня под себя, и руки его пустились гулять по моему телу, как медведь по Арктике. Неужели пронесло? Ласки становились все жарче, но в штанах у Эдика не прибывало. То ли перепил, то ли в юности стероидов пережрал. Поэтому я смело льнула к нему, стремясь обойтись на острове малой кровью.

– Ты, правда, Катя? – прошептал он.

Я посмотрела на него, как Змей на Еву, и кивнула.

– Погоди тогда, – Эдик перевернулся на спину и, поглаживая меня по спине, достал телефон и набрал номер: – Крош, нужно прочесать окрестности вокруг озер. Похоже, красавица наша где-то рядом. Прокатись с пацанами.

Он кинул телефон на тумбочку и повернулся ко мне.

– Фея моя ненаглядная, прости, обознался.

Я улыбнулась ему и обняла за шею. Он задрал мне джемпер с расстегнутым лифчиком и приник губами к соску. Зачмокал. Ему бы женщину хорошую, ласковый, как теленок. Я отняла парня от груди.

– Больно сделал или ты не хочешь спешить? – поднялся он на локтях надо мной. —Я слишком много выпил. Прости.

Я кивнула и натянула джемпер на место.

– Катя, ты, правда, останешься со мной? – совсем по-детски спросил он. – Кивни просто, да или нет.

Вот и что я должна была сделать? Протянув руку, я погладила Эдика по светлым волосам и пожала плечами.

– Значит, да, – прошептал он с улыбкой и потерся об меня носом. Так любил делать Роберт, и я с трудом сдержалась, чтобы не врезать Эдику лбом. Мой львенок ранен и беспомощен, лежит в сарае на полу, а я с его тюремщиком тут лобызаюсь. Но все шло к логической развязке, и я снова утвердительно кивнула. Эдик молча обнял меня и закрыл глаза. Его рука все еще поглаживала меня по спине, но в какой-то момент замерла. Я облегченно вздохнула, услышав громогласный храп. Выскользнув из цепких объятий, я подошла к окну.