– Ноев ковчег прямо, – Ольга бросила сигарету и затушила ногой. – Хорошо. Положу в сумку какую-нибудь.

Мы разошлись в разные стороны. Черной тенью за кустами я прошмыгнула за дом и, прячась за деревьями, побежала к постройке, где держали моего возлюбленного. Безмолвно шевеля губами, я творила молитву. Сердце стучало в груди, как молот, перекачивая кровь, бурлившую в жилах, подобно горному потоку. Я вся превратилась в движение, избегая освещённых мест. Пантера неслышно следовала рядом. Вот и заветная сараюга. Я остановилась и выровняла дыхание. Один охранник дремал у дверей, прислонившись к стене, а второй болтал по телефону, усевшись на корточки под деревом. Пришлось напрячь слух. Судя по фривольным словечкам, разговаривал парень с дамой.  Привязав Базилио к дереву, я присела около него на корточки.

– Очень прошу тебя, будь умницей, – прошептала я и слегка надавила пантере на спину. – Лежать. Я скоро вернусь.

Это необычайно умное животное улеглось и положило голову на лапы.

Подкравшись к строению сбоку, я включила фонарик в телефоне и обнаружила в стене лишь маленькое зарешеченное и закрытое мелкой сеткой окно. Оно находилось слишком высоко. Освещая себе дорогу, я завернула за угол и чуть не поседела от ужаса. Земля зашевелилась прямо передо мной и провалилась. Я присела на корточки и внезапно поняла, что это такое. Отложив сумку и фонарик, я кинулась разгребать землю руками. Наконец мои пальцы переплелись с другими, длинными сильными и такими родными. Наверное, именно так, стыкуются космические корабли, парусник после бури входит в свою гавань. Земля провалилась пластом и из ямы показались голова и плечи. Свет фонарика освещал картину, украсившую бы любой триллер. Я схватила за шиворот чумазого, как бес из смрадной преисподней, мужа и помогла ему выбраться наверх.

– Львенок, любимый, – шептала я.

Слёзы, так долго теснившиеся в моей груди, прорвались наружу. Я плакала молча и боялась, что меня просто Кондратий хватит сейчас от счастья. Я целовала заросшие щетиной щеки, пересохшие губы, зарывалась пальцами в вихры, попутно вытряхая из них землю.

– Девочка моя, – Роберт прижимал меня к груди, и слегка покачивал, как маленького ребёнка. Грязные и счастливые, мы целовались и понимали, что никакие преграды нам теперь не страшны.

– Голова закружилась, – Роберт прислонился к стене, утер рукавом лицо и, озираясь, спросил. – Где мы? Как ты смогла найти меня?

Он окинул меня взглядом:

– Господи, зачем ты вырядилась в цыганку?

Я приложила палец к губам и выключила фонарик. Мы углубились в лес, и я коротко обрисовала план побега. Роберт слушал меня, прислонившись плечом к дереву и не перебивал, пока я не закончила.