На самом деле я не звонила. Я рассчитывала на то, что он позвонит сам, но видимо ошиблась адресом.

На его бабушке строгое пальто с брошью в виде белой лилии на лацкане. Она будто из другой реальности. Из той, где женщины не выходят из дома не уложив волосы и не выгладив одежду до совершенства. В сравнении с ней я просто чучело.

— А он что, не сказал куда едет? — интересуется она.

Особым акцентом она выделяет слово “куда”, что немного странно.

— Нет, — отвечаю ей. — Я спала, когда он уезжал. В общем… проспала…

— Я думаю, он сам тебе все расскажет. Когда вернется, — ободряет она.

— Да… конечно, — киваю, изображая оптимизм, но на душе скребут кошки.

Очень хотелось бы знать, когда он вернется, но велю себе молчать. Не хочу, чтобы она знала о том, что мы поссорились. Достаточно того, что об этом знает дед, ведь он не мог не заметить Кира на диване сегодня утром.

Мы заканчиваем покупки, и я настаиваю на том, что часть из них положить в свою “авоську”. Нести что-то тяжелее своего кошелька для меня уже подвиг, но не могу допустить, чтобы она тащила все это в одиночку.

Повесив сумку с продуктами на плечо, медленно бреду рядом с нашей гостей.

Я уже несколько дней не выходила из дома, и сейчас просто дышу относительно свежим воздухом и молча жую свои кальмары.

На часах почти пять вечера, так что дед уже должен быть дома.

Когда до него остается метров десять, рядом с нашим забором тормозит черный джип “мерседес”, водитель которого выскакивает из машины в ту же секунду. В ту же секунду я узнаю в нем отца Кирилла и удивленно смотрю на Наталью Семеновну.

Ее брови хмурятся, а потом лицо принимает очень строгий вид.

Мы останавливаемся не сговариваясь, наблюдая за тем, как мужчина со злостью дергает за ручку калитки, и когда обнаруживает, что она закрыта, врезает по ней кулаком.

Вздрагиваю, глядя на него в ступоре.

Кир не похож на своего отца. У них разные черты лица и комплекция тоже. Фигуру дубцова можно сравнить с треугольником, а его отец больше похож на прямоугольник, хоть и подтянутый, потому что “пуза” у него нет. А еще Кир значительно выше.

На его отце расстегнутое строгое пальто и деловой костюм. Чуть тронутые сединой волосы в беспорядке, а его лицо… бешеное. Его агрессия такая осязаемая, что у меня по рукам бегут мурашки и в груди шевелится волнение.

— Сученыш… — хрипит мужчина, продолжая лупить по моему забору.

Мое сердце бешено колотится, и я роняю свои кальмары.