Она ерзает подо мной. Ловит мои губы. Острыми ногтями проводит по спине, от чего вздрагиваю.

Нырнув между нами рукой, проверяю насколько она готова.

— Да… мммм… — шипит, шире разводя ноги.

Губами ловлю ее сосок.

Кровать не издает ни единого звука, потому что это долбаная Италия, все звуки исходят от нас с ней.

Жаркий стон у моего уха, когда меня обнимает горячий скользкий захват. Так туго, что я стону, начиная вращать бедрами. Ловлю самую кайфовую позицию для своего члена, но куда его не поверну, везде одинаковый кайф.

Даже когда ее ноги оказываются на моей шее, я всеми силами стараюсь не кончить и продлить этот кайф, но Анька кончает без предупреждения. Изгибается и издает стоны, от которых и меня тянет туда же. Втрамбовывая ее бедра своими в матрас, кончаю со стоном, который пытаюсь заглушить, ткнувшись лицом в матрас.

Я знаю, что должен скатиться в сторону, потому что на шестьдесят килограмм тяжелее, но не хочу шевелиться. Мну в ладони ее ягодицу и дышу ей в шею, пока ее пальцы порхают по моим лопаткам.

Ночной воздух из открытого окна охлаждает кожу, и все вместе это приятно до такой степени, что закрываются глаза.

Титаническим усилием воли переворачиваюсь на спину и сбрасываю на пол ноги, потому что мы лежим поперек кровати.

Гибкое стройное тело вытягивается вдоль моего. На грудь ложится голова.

— Беременей… — говорю сипло.

Прыскает от смеха.

Пока буханье в груди замедляется, Аня тихо сопит рядом.

Сонным голосом спрашивает:

— Ты был сегодня “на сервисе”?

— Был…

— И что?

Смотрю в темный потолок, чувствуя ее губы на своей шее.

Она спрашивает о том, был ли я на автосервисе, где механиком трудится мой биологический отец. Я был там уже не один раз, правда он меня не видел.