Вспоминаю сегодняшнее утро, в котором было много ее стонов.

Прогулявшись до кухонного острова, проезжается по моей голой груди шаловливым взглядом, потом натыкается на букет цветов, стоящий в вазе посреди столешницы.

— Это мне? — мурлычет.

Упирается в столешницу ладонями и подтягивается на руках, чтобы ткнуться в букет носом.

— На дороге нашел, — пожимаю плечом.

Повернув голову, смотрит на меня мечтательно.

Блин.

Ну она пьяная капитально.

Хочу ее.

В сексе у нас были в осном взлеты, и минимум падений. После рождения Данилы мы с ней творили много чего. До его рождения тоже. Вспоминая тот период нашей жизни я со всей ясностью понимаю, что сейчас до такой хуйни, как позволить ей поцеловать соседа, я бы просто не додумался. Это не укладывается ни в какие рамки. Ни у меня, ни у нее.

Если нашему союзу можно дать какую-то краткую характеристику, то здесь отлично подойдет слово “консервативно”. Мы офигенно консервативны. Мы можем заняться сексом за пределами нашей комнаты, но если это происходит за пределами дома, то максимальная вольность — это секс в машине. Никаких ресторанных туалетов, задних рядов кинотеатров, подворотен и прочего.

Не знаю кто в этом плане более зануден, я или она.

Возможно, приобретенной мной статус просто не позволяет мне творить подобную дичь, но ради справедливости стоит отметить, что наш отдых на Кипре в прошлом году закончился сексом на пляже. Всего один раз. Но все же.

— Как провели день? — спрашивает.

— Делали бургеры. Рутина. Он хочет братика, — делюсь информацией.

Пристально смотрю в ее лицо, читая эмоции.

Она замирает, чуть приоткрыв губы. Свои полные губы, которые я даже сдохнув не забуду.

— Мне он тоже об этом говорил, — отвернувшись, смотрит на цветы.

— Мы никуда не спешим, — говорю тихо.

Я слишком хорошо помню, какой может быть беременность. Слишком хорошо помню, что бывает после нее. Это не легкая прогулка. И мы никуда не спешим.