– Наверное, для этого есть причины.

– Есть, – закивала я. – Да еще какие! У моего зятя огромные, чудовищные проблемы: он – трудоголик. Ты знаешь, что такое трудоголизм?

Она почему-то покраснела:

– Знаю.

– Это болезнь. Болезнь страшная, – сурово пояснила я. – Почти неизлечимая. Она превращает человека в робота, в черствую бездушную машину. Однажды я проснулась и поняла, что еще день промедления – и мой зять увязнет в пучине своего недуга навсегда. Потому я и вынудила его везти детей к морю. Везти одному. Если б я поехала с ними, он бы так и не оторвался от компьютера. Так бы и корпел над своими чертежами, скинув на меня большинство родительских обязанностей.

Катины глаза полезли на лоб, и вдохновленная я продолжила:

– Именно поэтому я соврала Никите: сказала, что не могу поехать в Лазаревское по состоянию здоровья. Но естественно я поехала! Я же не могу бросить своих внуков на произвол судьбы. А экскурсионное бюро я выдумала, чтобы у зятя наверняка не осталось времени на пагубное пристрастие.

– Я понимаю, – прошептала девушка.

Моя ладонь крепко сжала ее руку.

– Ты ведь не расскажешь ему, что видела меня здесь?

– Не расскажу, – она выглядела такой серьезной, что я чуть было не расхохоталась.

– Обнимемся?

Катя кивнула. Я несколько раз сдавила ее в объятьях и поднялась на ноги:

– Сегодня я уезжаю домой. Мое здоровье действительно нуждается во внимании. К тому же теперь, когда рядом с Никитой есть ты, я могу быть спокойна за своих внуков.

– Постойте! – снова испугалась Катя. – Но у нас с Никитой ничего нет, правда! Он мне нравится, а вот я ему… Я для него просто друг.

Я взялась за ручку чемодана:

– Но ты ведь присмотришь за моими малышами?

Она кивнула.

Максим помог мне подкатить чемодан к дверям, а потом сделал печальное лицо:

– До свиданья, Катя. Может, еще когда-нибудь увидимся.