— Марьяночка, — я громко всхлипнула, в красках представляя описанную сестрой картину. От сочувствия и обиды за нее саднило в груди.

— И тут они, видимо, совсем в раж вошли, разохались на весь дом. Зря. Меня и оборвало. Плохо помню, что дальше было. В голове всё перемешалось: я её за пакли скинула на пол, ему пощёчину отвесила. Кричала жутко. Конечно, разнесла комнату вдребезги.

— Как без этого. У нас дома продолжила.

— Меня разрывало от злости и боли. Внутри адски жгло. Тебе вещей жалко?

— Нет — нет, что ты. Это я так. Прости. Не в тему.

— Жизнь рухнула. Понимаешь? Не знаю я, как теперь. Вот реально, не представляю. Чересчур обидно, чересчур. Любила ведь его. Господи, как же сильно я его любила. А сколько мужиков вокруг меня раньше крутилось! Всех отшила. Один он мне был нужен. К такому я не была готова. Думала, у нас всё серьёзно. Мы не съезжались только потому, сначала мама умерла, бабушка следом ушла. Ты ещё в школе учишься. Скоро выпуск. Не оставлю же я тебя одну. Думала, вот исполнится тебе восемнадцать, он позовёт к себе жить. Поторопит. Ага. Поторопил.

— То есть дело во мне? — от слов сестры сердце сковал стальной колючий обруч, пронзивший плоть длинными иглами. Горько и тоскливо стало в миллион раз сильнее. Я сама готова разрыдаться, сдерживалась, что было сил. Но того гляди, сорвусь и тоже взвою.

— Не-е-ет, дело в нём. Только в нём. Он не собирался со мной семью строить. Удобно ему было и всё. Как теперь людям верить? Как жить-то дальше? Близкий человек после стольких лет плюнул в лицо и вышвырнул, как надоевшую кошку. Лохушка я несусветная, Настька. Опростоволосилась. В козла влюбилась и подстилкой его оказалась. Вот так вот. Может, и сама виновата. Что теперь судить. Поздно. Я в дерьме.

— Только не надо себя винить и оскорблять! Умоляю! Давай так, — я встрепенулась, расправила плечи, громко и задорно предложила, — Хочешь, врубим музыку и оттанцуем, как мы умеем? Или роллы закажем, пиццу, что угодно, наедимся и комедию посмотрим? Или пошли гулять: наведём полный марафет и побродим по улицам, зайдём в любимый ресторан. Марька, жизнь продолжается. Плохое уже было, оно в прошлом осталось, впереди, значит, исключительно хорошее. Судя по объёму свалившегося «плохого», нам скоро столько счастья привалит! У-у-у-у! Говори, чего ты хочешь! И не сиди так, опустив руки!

— Уехать отсюда хочу. Подальше. Чтобы глаза мои не видели этот город. Новую жизнь хочу начать. С чистого листа. По-другому.

— Поехали! — подхватила без заминки.

— Чего? Куда?

— Давай в Москву рванём? Я поступлю на заочку в какой-нибудь московский институт. У меня получится. Не сомневайся. Устроюсь на работу. Снимем комнату. И заживём. Ох, Маря, как мы там заживём. Я прямо представляю.