Профессор вздохнул ему вслед, имея одно-единственное желание: чтобы его оставили в покое. Ему хотелось тихой, скромной свадьбы. Он и Дуня. Конечно, еще Амелия и Хели, да, пожалуй, племянник Дуни — как там его зовут? Ах, да, Лусиан. Вот и все.

Хели был слишком деятельным. Он мог заменить целую футбольную команду, во всяком случае, в отношении усердия и веселости. Без него никогда ничего не обходилось, вообще ничего. О чем бы Теобальд ни вспоминал, во всем принимал участие Хабердитцель. В Вене, в гимназии и в Академии искусств — кто сидел рядом с Тео? Хабердитцель — с его похотливыми ухмылками и сальными замечаниями. Кто не отставал от него и влюбился, как и он, в юную студентку Академии Дуню Вольперт? Совершенно верно: Хабердитцель. Кто был свидетелем на свадьбе с миловидной Линдой фон Гразерн? Крестным отцом Амелии? Да кто же еще?! А кто поехал с ним после развода в эту маленькую деревушку, где Теобальд купил дом? Ясно кто — Хабердитцель. Итак, жили они вместе — неразлучные, как сиамские близнецы.

Отступив назад, Теобальд рассматривал коллаж, представлявший собой поток лавы на склоне вулкана. Бумажные полосы он выкрасил в пепельно-красный цвет. Он любил эти выпуклые шероховатые поверхности, больше напоминавшие изваянные, а не живописные произведения.

— Эй, папа!

В комнату ворвалась Амелия. Он даже не услышал, как подъехала ее машина.

— Что случилось с Хели? Он разыгрывает из себя оскорбленного. Чем ты его обидел?

— Не внял его настойчивым увещеваниям переодеться, чтобы достойно встретить тебя.

— Он мне предложил выпить шерри.

— Ну, что ж, это утешило бы его.

— Но я не хочу. Теперь он надуется и на меня. Рассмеявшись, Тео вытер руки, сбросил блузу и обнял Амелию.

Она привстала па цыпочки, как всегда делала ребенком, и отец покружил ее по комнате.

Отца и дочь связывала сильная взаимная любовь. Когда им случалось встречаться, что происходило весьма редко, они не понимали, как вообще могли жить друг без друга. Опа была очень похожа на пего, только, естественно, без бороды и без малейшего намека на одаренность. Изяществом и дерзостью она напоминала мать, а вот восторженностью и жаждой знаний пошла в отца.

— А где прелестная невеста? — пританцовывая, поинтересовалась Амелия.

— Скоро будет. Задерживают кое-какие дела — расписывает свой фарфор, ну ты знаешь.

— Она так же, как и ты, не может оторваться от работы, — констатировала Амелия. — Брак двух трудоголиков — это нечто!

Сама она явно не относилась к их числу.

Возникла неловкая пауза. Профессор прокашлялся и, желая сменить тему, спросил больше из вежливости, чем из истинного интереса: