Оля мирно спала на больничной кровати. На ватных ногах, он неспеша шаг за шагом подходил к ней. Каждый шаг ему давался с трудом, все страхи и воспоминания прошлого вылезли наружу, руку под браслетом нещадно жгло…

Подойдя вплотную, Дэни посмотрел на лицо любимой, оно было в синяках и ссадинах, потом перевел взгляд на ее руки, там остались следы от веревок, которыми ее связывали. Они так напоминали ему шрамы на руках его мамы, и тот ужасный шрам на его руке, что он так старательно скрывал… Это оказалось последней каплей, на его расшатанные нервы, после всех проживаний и поисков, после бессонной ночи. Он опустился на колени перед кроватью и тихо заплакав начал свою исповедь….

— Олюшка, любимая прости меня, я был так не прав, — тихо произнес он, — если бы я с самого начала все тебе рассказал, то мы бы не поругались тогда в беседке, и этого похищения бы не случилось. Прости меня любимая! Я даю тебе слово, что больше никогда не стану с тобой ругаться, и я все тебе расскажу, только пожалуйста проснись! Потом ругай меня, бей, или выгоняй, я все приму! Я обещаю, что расскажу тебе всю правду от начала и до конца, после этого приму любое твое решение. Только умоляю, вернись ко мне и мальчикам! И если ты будешь настолько добра и простишь меня и в этот раз, то я клянусь, что всю жизнь буду любить, оберегать и баловать тебя и наших мальчиков.

С того момента, как Даниэль вошёл в палату, и до того как он начал говорить, Оля лежала тихо. Но как только он взял ее за руку и опустившись на колени тихо заплакал, она поняла, насколько провальна ее затея. Она просто не сможет тихо лежать и слушать его рассказ, для него, и для нее это слишком болезненно… Слушая его тихую мольбу, ее сердце плакало вместе с ним. Оля слишком полюбила Дэни, чтобы спокойно наблюдать, как он страдает. Она почувствовала, как ее глаза наполняются непрошенными слезами, у нее больше не было сил скрывать и вести эту игру.

— Даниэль, — Лëля тихонько его позвала, он мгновенно вскинул голову, их взгляды встретились, — прости меня.

— Лëля, любимая, спасибо, — Дэни от радости, что она очнулась, вскочил на ноги, притянул любимую к себе и крепко сжал в объятиях, — спасибо, что вернулась ко мне.

— Ай, Даниэль пусти, — застонала она, — мне больно, ребро.

— Прости, — он отстранил ее от себя и заглянул в любимые глаза, — ты почему плачешь, я сделал что-то не так, где больно, позвать доктора? — он уже был готов бежать за врачом, но Оля его остановила.

— Нет, больно, но не настолько, — сказала она сквозь слезы, — а плачу я потому что, все слышала, потому что проснулась уже давно, но злилась, и хотела чтобы ты все мне рассказать о твоем прошлом, но не смогла, ты так сильно переживал и плакал. Прости меня, — и она разревелась еще сильней.

Даниэль, смотрел пару секунд на горько плачущую Лелю, до него наконец-то дошел смысл сказанных ею слов. Он не сколько не злился на любимую, ведь он сам виноват, раз своими действиями и молчанием заставил ее так поступить. Дэни бережно притянул Олю к себе и аккуратно обняв, начал успокаивающе поглаживать ее по спине. Он не знал, как утешать, его никто этому не учил, поэтому решил просто прислушаться к своим инстинктам и сердцу.

— Оленька, любимая не плачь, — попросил он нежно, — ты не в чем не виновата, и я совсем не злюсь. Кто тут виноват, так это я, и только я. Если бы я с самого начала все рассказал, то этого ничего бы не было, и ты не стала бы так поступать. Поэтому не извиняйся, и не плачь, а? — его слова явно не успокаивали Олю, она все еще горько плакала, он решил ее отвлечь, — Лучше поругайся на меня, побей, обвини в том, что это все моя вина. Или вон отругай, за то, что приехали твои родители, и им в приемном покое сказали, что ты со своим мужем, и к тебе больше никого пока не пустят.

— Даниэль Ли, — все еще всхлипывая, отстранившись и ударив его по плечу, грозно глядя в глаза отругала его Оля, — ну почему ты вечно все портишь! И как мы теперь им все объясним? А мальчикам?

— Умничка, — с облегчением выдохнул Дэни, — ругайся на меня, кричи, только не плачь больше, умоляю…

Почти всю эту картину в полуоткрытую дверь наблюдали Олины родители.

— Я пойду и придушу этого горе мужа, — скрипел зубами Олин папа.

— Стоять, — скомандовала мама Нина, — куда собрался? Дай детям спокойно поговорить. Наша дочь и без тебя прекрасно справляется. Пойдем отсюда, завтра ее навестим, если не выпишут. Поехали к мальчикам, они наверное волнуются, — мама плотно прикрыла дверь и увела мужа.

— Я все равно завтра приду и отругаю их обоих, — бурчал на ходу папа Вова, — особенно новоявленного зятя, ишь чего удумал, женился на нашей девочке, а мы не сном, не духом. И как она умудрилась в больницу попасть? Она давно не на оперативной работе! Если бы не Геннадий, мы бы и не узнали, что она ранена.

— Ой, да хватит бурчать, — успокоила мужа мама Нина, — тебе же ее шеф сказал, что это было из-за того старого дела. И как бы она тебе что-то рассказывала, когда ты вечно переживаешь и ворчишь на нее. Главное вон ты же видел, как он ее любит. Остальное не важно.

— Видел, но для порядка, все равно отругаю, — уже более спокойно и с улыбкой сказал папа Вова, — он и правда ее любит. С первого взгляда понял, а как он ее утешал. Он уж точно не обидит нашу девочку.

Родители увидели и услышали достаточно, тем более убедились, что Оля в порядке, поэтому со спокойной душой, могли поехать к мальчикам, отвлечь их чтобы они не переживали, что мамы нет дома.

Тем временем, в палате, ничего не подозревающие Даниэль и Оля вели дальше свою беседу.

— И что мы теперь будем делать, — задала вопрос Оля.

— Оленька не переживай, ты же знаешь, я не плохо веду переговоры, — успокоил ее Даниэль, — думаю и твоих родителей смогу переубедить, что я не так уж и плох в роли зятя.

— Даниэль, — с тревогой в голосе начала она, вспомнив как он с ней по прилету вел переговоры, — только без твоих штучек, в виде запугивания и шантажа.

— Да…, ну и мнение у моей заплаканной жены обо мне, — вздохнул он, — хотя винить некого, сам виноват.

— Даниэль, мне сейчас не до шуточек, — прикрикнула на него она.

— Тихо, любимая, не нервничай, — успокоил он ее, и прикрыл ей рот ладонью, чтобы она его не перебила, и выслушала до конца, — еще не известно, после моего рассказа, захочешь ли ты все еще остаться моей женой. Я долго тянул, и откладывал это, но думаю сейчас еще не поздно тебе все рассказать. И выслушав мою исповедь, уже решай сама, останешься ли ты моей женой.

— И не надейся, ты от меня не сбежишь Даниэль Ли, — убирая его ладонь, с вызовом взглянула на него Оля, — чтобы не происходило у тебя в прошлом, оно там и останется! Мы будем жить настоящим! Так что не надо мне ничего рассказывать.

— Нет, любимая, я должен, — тихо отверг ее попытку Дэни, и начал свой рассказ.

Глава 30. Признание…

Глава 30. Признание…

— Все началось очень и очень давно, еще в то время, когда познакомились мои родители…

— Мама родилась и выросла в Китае, росла в любящей и заботливой семье, хотя и знала только родителей, других родственников, как утверждали они у них не было…, она очень хорошо училась, и как одна из примерных учениц была отправлена институтом, после второго курса, в Корею для обмена опытом. Там она и познакомилась с отцом, хотя мне трудно его так называть, ведь я его не разу не видел… Он был прилежным тихоней, наверное поэтому они и понравились друг другу с первого взгляда, родители начали встречаться, он пообещал что женится на ней, как только оба закончат учёбу. Проучившись и повстречавшись больше полугода, моей маме пришло известие, что ее родители погибли в автокатастрофе, она горько плакала и переживала, отец утешал и успокаивал ее. Так и случилась их первая и единственная ночь. Она улетела на похороны родителей, и там уже узнала, что беременна мной. Мама написала ему письмо, но ответа так и не получила. Решив, что письмо потерялось в пути, и ей все равно пришлось бы ехать в институт за документами, она все ему расскажет сама лично. Мама собралась и приехала опять в Корею. Придя в институт, она узнала, что его родители перевели сына и его невесту учится за границу. Она все еще не верила, что он ее бросил, поэтому узнав через общих друзей его домашний адрес, набравшись смелости поехала к отцу домой. Там ее встретила его мать, очень холодно. Сказала, что ничего не хочет слышать не про нее, не про ее ребёнка, что она все выдумывает, и его где-то нагуляла, а узнав что отец богат, решила удачно выйти замуж. Но ее план раскрыла, настоящая невеста ее сына, поэтому он и уехал с ней вместе учиться за границу. Мать отца оказалась очень суровой и непреклонной. Наверное поэтому он и вырос таким нерешительным и послушным к ее приказам. Выгнали мою маму с позором из дома. Она проплакала всю дорогу домой. В один момент, мама потеряла родителей и любимого. Прилетев обратно в Шанхай, она заперлась в доме и ничего не ела, никого не хотела видеть….

Даниэль сделал небольшую паузу, чтобы набраться сил для дальнейшего рассказа, Оля не торопила его, понимая, что ему нужна передышка.

— В один из дней к ней зашла ее подруга, мама в будущем моего лучшего друга Яни, — уточнил Даниэль, — и нашла ее без сознания. Отвезла ее в больницу, и когда та пришла в себя, отругала маму, на чем свет стоит. Как она могла так поступить с еще не родившимся ребенком, он ведь не виноват! Что пусть теперь он будет ее лучиком света и надежды, ведь у них никого не осталось на этом свете, кроме них двоих. И эти слова, утешили и приободрили мою маму. Она забыла прошлое, отца предателя, смерть родителей, и стала жить для меня. Родители мамы, хоть и не были сильно богаты, но оставили ей небольшой дом с садом, немного денег на счетах. Чтобы эти деньги не закончились, и дом, в котором раньше было много смеха и тепла, не казался пустым, она организовала там небольшой и уютный хостел. Он хоть и не приносил много прибыли, но нам всегда хватало. Плюс, постояльцы были из разных уголков мира, и иногда жили подолгу, потому что в доме было уютно, и по-домашнему, что позволило мне выучить много разных языков. Как-то раз, мне к этому времени уже было лет 15, к нам случайно, из-за поломки машины, попросился на ночь постоялец, мамы в тот момент не было дома, она уходила за продуктами, я его заселил в комнату, а сам ушел учиться. Спустившись чуть позже на кухню за водой, я услышал, как мои родители ругаются, и тогда я понял, что он мой биологический отец. Я хотел спуститься и накричать на него, но не успел, он вылетел пулей из нашего дома, а мама осталась на кухне плакать. Чтобы не расстраивать ее еще больше, я ушел обратно в комнату. Больше мы его не видели.