– А почему твой парень с тобой не приехал? – спрашиваю я.

Пайпер резко оборачивается, а ее лицо искажается, словно я спросил, почему луна зеленая.

– У меня нет парня. Почему ты вообще об этом спросил? Я не собираюсь с тобой трахаться, если тебя это интересует.

Ее слова повергают меня в такой шок, что я чуть не съезжаю на обочину.

– Поверь мне, Пайпер, трахнуть тебя – это последнее, о чем я сейчас думаю. Я бы с большим удовольствием выкинул тебя из окна, но твои сестры меня за это убьют. – Я пытаюсь взять себя в руки, прежде чем скажу что-нибудь, о чем буду потом жалеть. – Я имел в виду Чарли. Почему он с тобой не приехал?

Пайпер отворачивается, но я готов поклясться, что заметил в уголках ее губ слабую улыбку. Интересно, какая она, когда по-настоящему улыбается? Готов поспорить, у нее одна из тех улыбок, которые способны осветить целую комнату. Одна из тех улыбок, от которых у мужчин подкашиваются ноги, и они теряют способность мыслить разумно. Правда, судя по ее виду, улыбается она редко. В ней есть что-то печальное и ранимое. И, черт побери, даже несмотря на то, что она самая большая стерва, которую я когда-либо встречал в своей жизни, что-то в ней взывает к моему инстинкту защитника.

– Чарли не мой парень. Она моя лучшая подруга.

Пайпер теребит кожаный браслетик на запястье, перекручивая его то в одну, то в другую сторону, и вертит пальцами висящий на нем амулет. Это, наверное, подарок от Чарли. Фенечка, которые девушки дарят друг другу в знак дружбы.

– Понятно.

Я смеюсь, вспоминая обрывки разговоров ее сестер, которые я случайно услышал.

– Ну да, если подумать, так гораздо логичнее. Так почему она с тобой не приехала?

Пайпер раздосадованно вздыхает. Потом поворачивается ко мне всем телом, от чего ремень безопасности туго натягивается у нее на груди. Я стараюсь не обращать внимания на то, как от этого подернулся V-образный вырез ее футболки, подчеркнув роскошную зону декольте.

– Хочешь поговорить? Давай поговорим. Расскажи мне о себе. У тебя есть девушка?

Ее прекрасные стервозные глаза прожигают меня, пока она ждет ответа. Очевидно, она решила перевести разговор на меня, чтобы не рассказывать о себе. Или о Чарли.

– Да. Вообще-то есть.

Я не могу сдержать улыбки. Уверен, что каждый раз, когда я думаю о Хейли, мое лицо просто светится от гордости.

Я чувствую на себе изучающий взгляд Пайпер.

– Хм, кажется, ты и правда ее любишь.

Она произносит это так, словно ей совершенно непонятно, как один человек может быть безумно влюблен в другого. Интересно, что – или кто – повстречался ей на пути?

– Да, – киваю я. – Я и представить себе не мог, что когда-нибудь полюблю кого-то так, как люблю ее.

Пайпер выпрямляется в кресле, и я задумываюсь, не промелькнула ли по ее лицу тень разочарования? Она протягивает руку к магнитоле, но останавливается и смотрит на меня.

– Ты не против?

Я качаю головой, и Пайпер пролистывает предустановленные радиостанции, пока не находит ту, которая ей нравится. Мы едем в тишине, иногда Пайпер тихонько подпевает какой-нибудь песне, пока не осознает этого и не перестает петь. Когда начинается моя любимая песня – та самая, которую мы поем вместе с Хейли – ну то есть я пою, а она гулит, – я замечаю, что Пайпер опять подпевает, и она краснеет. Быстрая волна смущения, пробежавшая по ее лицу, – лишь еще одно свидетельство того, что под суровой недружелюбной внешностью может все-таки скрываться приличный человек. Эта женщина – просто острая смесь противоречий.

Тут у меня звонит телефон, и музыка прерывается. Я нажимаю кнопку на руле и отвечаю на звонок.

– Как дела, Грифф?

– Ты получил посылку? – спрашивает Гриффин.

– Посылка сидит рядом с ним, – ехидно отвечает ему Пайпер.

– Мог бы и предупредить, что я на громкой связи, Дикс, – говорит Гриффин. – И да, привет, Пайпер! Это Гриффин. С нетерпением жду встречи.

– Ага, я тоже, – любезно отвечает Пайпер.

– Прости, Грифф. – Я пожимаю плечами. – Но да, я отвезу Пайпер, а потом встречусь с тобой и Гэвином в зале, хорошо?

– Договорились. Я буду там часа в четыре, после съемки. Спасибо, что встретил Пайпер, Дикс.

– Без проблем! До скорого!

Я заканчиваю вызов, и музыка возвращается.

Пайпер уменьшает громкость.

– Почему друзья называют тебя Дикс? – спрашивает она с широко раскрытыми от удивления глазами.

– Ну потому что меня зовут Мейсон.

Она в недоумении хмурит брови.

– Мейсон Диксон, – объясняю я. – Ну ты знаешь, линия Мэйсона – Диксона, граница между свободными и рабовладельческими штатами до отмены рабства?[1]

Пайпер чуть не поперхнулась от смеха.

– Твоя фамилия Диксон?!

Она совсем ничего обо мне не знает, что ли?

– Нет. Моя фамилия Лоуренс. Просто друзья называют меня Диксом.

– Ах да! – закатывает глаза Пайпер. – Я и забыла. Мужчины всегда придумывают друг другу дурацкие прозвища.

Она опять делает музыку погромче и смотрит в окно.

Пока мы едем в город, она не замечает, что я часто бросаю на нее быстрые взгляды. Я размышляю о том, как могла эта девушка родиться у тех же родителей, что и Бэйлор со Скайлар. Кроме очевидного упрямства, у нее с ними нет ничего общего. Они добрые и самоотверженные. Они бы отдали свою правую руку за кого угодно. Они любят свою дружную семью и воскресные обеды.

И тогда какого черта я чувствую, что эта девушка – эта экзотическая стерва со своим дурацким блестящим носом – смогла проникнуть сквозь многочисленные слои толстой мозолистой кожи прямо мне в сердце?

Глава 3. Пайпер

Глава 3. Пайпер

– Прости, – говорит Скайлар, смеясь и обнимая меня в миллионный раз. – Я просто ужасно соскучилась. Я знаю, что ты хотела остановиться у родителей, но думаю, что прорвавшийся трубопровод – это знак судьбы. Потому что теперь ты будешь жить у нас. К тому же так нам будет гораздо легче планировать свадьбу.

Я смотрю ей через плечо на Эрона, ее двухнедельного сына, спящего рядом с Джордан – полугодовалой дочерью Бэйлор. Я прикрываю глаза и стараюсь не думать о пленительной жизни своих сестер. Ну ладно, может, они и набили себе немало шишек в процессе и то, что с ними произошло, было ужасно, но прямо сейчас, в эту секунду, они счастливы как никогда раньше. Даже Скайлар, которая никогда даже и не хотела мужа или детей, просто светится от счастья. И меня только что приговорили к полутора месяцам жизни посреди всего этого.

Я про себя ругаю родителей, которые в последний момент решили сделать полный ремонт – после того, как несколько дней назад у них затопило полдома. Но у меня оставался выбор. Я могла пожить у Скайлар в Нью-Йорке либо у Бэйлор в городке Мейпл-Крик в штате Коннектикут. Поскольку у меня не было ни малейшего желания жить в доме, где прошло мое детство – со всеми его плохими воспоминаниями, – я досталась Скайлар.

Я высвобождаюсь из сокрушительного объятия Скайлар и сажусь на диван, наблюдая за тем, как наша самая старшая сестра наполняет шампанским три бокала.

– Скайлар, ты перебронировала церковь на пятнадцатое число? – Бэйлор присоединяется к нам в гостиной с тарелкой сыра и шампанским. Она протягивает нам по бокалу: – Нам со Скайлар можно только по одному бокалу, потому что мы кормим грудью. Зато тебе, Пайпер, достанется все остальное. Уверена, это тебе не помешает после долгого дня.

Я киваю и беру бокал у нее из рук:

– Спасибо.

Я не говорю ей, что дело вовсе не в долгом дне, а в пункте назначения.

Я оглядываю таунхаус Скайлар. Дом просто потрясающий. Обставлен с большим вкусом. Выглядит безопасным.

Тут до меня доходят слова Бэйлор, и я перевожу взгляд на Скайлар:

– На пятнадцатое число?! Надеюсь, ты имеешь в виду пятнадцатое апреля?

Скайлар качает головой и смеется:

– О, тебе предстоит так много узнать о планировании свадеб, сестренка! У нас никак не получится все провернуть за месяц. Я уже начинаю сомневаться, что мы справимся за два.

– За два?!

Я ставлю бокал на журнальный столик с такой силой, что шампанское расплескивается.

– Скайлар, ты же говорила полтора месяца! Полтора, а не два! Мне надо возвращаться обратно. Я не могу провести тут столько времени.

– Пайпер, это всего на пару недель дольше. – Бэйлор достает из сумки слюнявчик и вытирает устроенный мной беспорядок. – К тому же тебе ведь не на работу надо возвращаться.

Я смотрю на старшую сестру убийственным взглядом.

– Ага, конечно! Можно подумать, что писать книги – это настоящая работа, Бэй.

Я сожалею о своих словах сразу же, как только они слетают с моих губ. Я знаю, что ее книги очень популярны. Я даже одну из них прочла. Просто меня не интересует вся эта слащавая любовная фигня. Мне бы хороший детектив или триллер. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Кто-то трогает меня за плечо.

– Все в порядке, Пайпс, – говорит Бэйлор. – Прости. Мне не стоило этого говорить. Мне бы просто хотелось, чтобы ты вернулась домой. Почему тебе надо все время путешествовать? Что произойдет, когда закончатся деньги, отложенные на твое образование? Тогда ведь тебе придется найти работу. Возвращайся домой, будешь моей ассистенткой.

– Или можешь работать в одном из наших ресторанов, – добавляет Скайлар. – Для тебя тут куча возможностей.

У меня совершенно нет сил. Я не хочу снова об этом спорить. Чтобы не ссориться, я отвечаю: