Даже пламя костра притихло.

– А страшилка, которой так жаждал Лео, вот она вам, извольте: Гелиогабал славился своими оргиями… И каждая новая оргия должна была быть круче предыдущей. То есть еще ужасней. Еще больше крови, жути, изнасилований, групповух, еще больше жратвы и вина… И все ему было мало. Все быстро преедалось… И вот однажды он приказал одному скульптору отлить ему быка из металла, полого внутри, с маленькой дверцей в боку и дырочкой во рту, чтобы были слышны звуки, доносящиеся изнутри… Вначале этих его nice parties^[343] дверцу открывали и сажали внутрь раба. Когда тот начинал беспокоиться, другого раба просили развести огонь под брюхом и вот тогда все гости подходили к быку и улыбались. Да, да. Ведь это умора просто, когда бык… ревет.

Бррр!..

Мертвая тишина.

– Это история – правда? – спросил Ясин.

– Конечно,

Пока дети фыркали и ежились, Кейт повернулась к Шарлю и прошептала:

– Этого я им, конечно, не скажу, но, на мой взгляд, это отличная метафора рода человеческого…

Боже мой… Какой же мрак царит у нее в душе… Нужно что-то делать…

– Да, но… – заговорил он громко, чтобы привлечь к себе внимание, – этот парень не долго так развлекался, кажется, в восемнадцать уже отправился в мир иной, в отхожем месте был задушен губкой для подтирания задницы.