Он позвонил лишь вечером следующего дня. Как раз тогда, когда я была к этому совершенно не готова.

То есть еще в первой половине дня я ждала его звонка, а после обеда решила, что самое время заняться своими делами.

Мы договорились с девчонками устроить пижамную вечеринку. Встретиться, поболтать, посплетничать. Уверена, одной из основных причин, по которой эта вечеринка так скоропостижно была назначена, стал наш с Фрэдом разрыв.

Все видели эту отвратительную сцену со шлюшкой Стеллой, так что наверняка готовились закармливать меня мороженым и утешать.

Только я не чувствовала себя униженной, брошенной. И заранее продумывала, как буду ускользать от неприятных тем и настойчивых вопросов.

Но вечеринка не состоялась.

Стоило мне выйти из дома как последовал звонок от Дэвида. Сама не ожидала той гаммы чувств, которую испытала. По сути, наша встреча – это отработка моего долга, а я волновалась так, будто ждала свидания. Даже пальцем не сразу нажала на нужную кнопку.

– Я заеду за тобой через десять минут, – коротко обронил Дэвид.

Он не спрашивал: смогу ли, свободна ли.

Он просто поставил меня перед фактом, и отключился.

Десять минут…

Как раз достаточно, чтобы обзвонить подружек и предупредить, что меня не будет. Разочарование в моем голосе было совершенно искренним. Я не люблю нарушать свои же обещания. И все же, к своему стыду, я была даже рада, что мне не придется участвовать в этом вечере вопросов и ответов.

А еще, но в этом я никому не признаюсь, даже себе, мне хотелось увидеть Дэвида Роджерса.

Он появился ровно через десять минут. Как по часам. Я села в машину и, глядя прямо перед собой, избегая встречаться с ним глазами, спросила:

– И куда же мы едем?

– Тебе понравится, – сказал он.

Надеюсь, он не заметил, как сильно я волнуюсь. Не заметил, как, чуть освоившись, я осторожно бросала в его сторону взгляды.

Длинные пальцы, которые уверенно сжимали руль и так же уверенно обхватывали вчера мою грудь…

Темно-синий костюм, уже другой, вчера на нем был черного цвета. Только теперь подумалось, что на его костюме, который стоит бешеных денег, остались следы моего удовольствия…

И та же вальяжная поза… он чувствовал себя хозяином положения везде и всегда.