Гладкая кожа, нет противной растительности, как я полагала. Прикусываю губу, глядя на то, как моя рука скользит по нему.

Дэвид ничего больше не говорит. И то, что я склоняюсь – моя инициатива. И мне это нравится.

Нравится, что он позволяет мне это. Нравится, что я не чувствую отвращения или неприязни – лишь любопытство и интерес.

Мне действительно хочется попробовать на вкус член, который вчера доставил мне удовольствие. И мне хочется, чтобы Дэвиду понравилось то, что я делаю.

Облизываю пересохшие губы, заглядываю в лицо того, кто купил меня – оно кажется еще жестче, чем раньше… взгляд с прищуром, лениво следит за тем, что я делаю…

И именно этот взгляд подталкивает меня к тому, чтобы опустить голову вновь и прикоснуться языком к головке члена. Непривычно… к любопытству подключается азарт, и я обвожу головку по кругу, с изумлением замечая капельку влаги, которая появляется.

Тут же слизываю ее языком, а потом опускаюсь вниз, возвращаюсь вверх, и…

– Возьми его в рот, – слышу сухой голос Дэвида.

В ушах гул, перед глазами темнеет, но я открываю рот и делаю так, как он хочет. Тугая головка касается моих губ, проникает глубже, оставляя на языке чуть солоноватый след от смазки.

Я делаю глубокий вдох, с силой втягиваю в себя воздух, привыкая к новым для себя ощущениям. И насаживаюсь чуть глубже.

Его член напрягается, я чувствую, как Дэвид кладет ладонь на мой затылок, сжимает волосы в кулаке, а потом надавливает ладонью, заставляя взять еще больше.

Его член проникает глубже, достает до нёба, так глубоко, что мне становится трудно дышать.

Но ладонь удерживает, заставляет привыкнуть, а голос советует:

– Расслабься. Дыши. Дыши носом.

Только теперь замечаю, что вцепилась ногтями в его бедра, пытаясь вырваться, оттолкнуться.

Стараюсь расслабиться, и как только у меня получается, ладонь Дэвида перестает удерживать.

– Теперь пробуй сама.

Несмотря на то, что он говорит, он все еще сжимает мои волосы в кулаке. В какой-то момент, когда я вновь облизываю его головку, тянет за волосы, заставляет меня взглянуть на себя.

– Охуенный рот, – хвалит он глухо, и вновь отпускает меня.

Его слова отдаются во мне жаркой волной, между ногами томительно ноет. Хочется как вчера… хотя бы так, как вчера, чтобы он ко мне прикоснулся…