Лицо тети посветлело.

– Идем, Инес. К тебе гость.

Я вопросительно уставилась на Эльвиру.

– Ты ведь сказала, что мне пришло письмо?

– Гость принес письмо от твоих родителей, – пояснила Tía Лорена. – Должно быть, встретился с ними во время путешествия. Не представляю, кто еще мог написать тебе. Разве что тайный ухажер, о котором я не знаю… – Она вопросительно вскинула брови.

– Вы прогнали последних двух.

– Оба были негодяями. Ни один не смог правильно определить, какая вилка предназначена для салата.

– Не знаю, зачем вы их приглашаете, – сказала я. – Mamá уже приняла решение. По ее мнению, Эрнесто станет для меня достойным мужем.

Уголки губ Tía Лорены опустились.

– Всегда полезно иметь несколько вариантов.

Я уставилась на нее с веселым изумлением. Тетя раскритиковала бы принца, если бы его предложила моя мать. Они никогда не ладили. Обе были слишком упрямыми, слишком категоричными. Иногда мне казалось, что это из-за тети моя мать меня бросила. Сестру своего мужа она на дух не переносила.

– Уверена, все дело в богатстве его семьи, – сухо заявила Амаранта. Я знала этот тон. Идея замужества нравилась ей меньше, чем мне. – Это самое главное, верно?

Мать едва не прожгла ее взглядом.

– Нет, просто…

Я перестала слушать тетю и закрыла глаза, едва дыша. Письмо родителей здесь, и я наконец узнаю ответ. Возможно, сегодня вечером я буду планировать свой гардероб, собирать чемоданы, возможно, даже уговорю Эльвиру отправиться со мной в долгое путешествие. Я открыла глаза и заметила небольшую морщинку между бровями своей кузины.

– Я ждала письмо от родителей, – пояснила я.

Амаранта нахмурилась.

– Ты всегда ждешь письма от них.

Потрясающая наблюдательность.

– Я спросила, могу ли приехать к ним в Египет, – призналась я, нервно посмотрев на тетю.

– Но… но зачем? – возмутилась Tía Лорена.

Я взяла тетю и кузин под руки и вошла в дом. Изящной группой мы преодолели вытянутый коридор, выложенный плиткой. Я и кузины шли рука об руку, а тетя вела нас, словно гид.

В доме было девять спален, салон для завтраков, две гостиные и кухня, не уступающая кухне самого элегантного отеля в городе. У нас даже была курительная комната, но с тех пор, как Papá купил пару кресел, которые умели летать, никто туда не входил. Они нанесли серьезный ущерб – врезались в стены, разбили зеркала, проткнули картины. Мой отец до сих пор сожалел об утрате бутылки двухсотлетнего виски, оставшегося в барном шкафу.

– Потому что в этом вся Инес, – ответила Амаранта. – Она слишком хороша для домашних дел вроде вышивания и вязания, да и для всего, что подобает делать приличным леди. – Она недовольно покосилась на меня. – Однажды любопытство выйдет тебе боком.

Я расстроенно понурила голову. Я не гнушалась вышивания или вязания. Просто они мне не давались.

– Это из-за твоего cumpleaños[5], – сказала Эльвира. – Точно. Ты расстроена, что родителей не будет, и я тебя понимаю. Правда, Инес. Но они вернутся, и мы устроим грандиозный праздник, на который позовем всех симпатичных юношей нашего квартала, и Эрнесто тоже.

Отчасти она была права. Родители собирались пропустить мое девятнадцатилетие. Еще один год, когда свечи на торте я задую без них.

– Твой дядя плохо влияет на Кайо, – фыркнула Tía Лорена. – Не понимаю, почему мой брат спонсирует настолько абсурдные проекты Рикардо. Только представьте, они ищут гробницу Клеопатры.

– ¿Qué?[6] – переспросила я.

Даже Амаранта выглядела потрясенной. От удивления у нее отвисла челюсть. Мы обе любили читать, но я не знала, прочитала ли она хоть одну из моих книг о Древнем Египте.

Tía Лорена слегка покраснела и нервно заправила за ухо тронутую сединой прядь каштановых волос.

– Последнее увлечение Рикардо. Очередная глупость, которую Кайо обсуждал со своим юристом. Я случайно подслушала разговор, вот и все.

– Гробница Клеопатры? – переспросила я. – В чем именно заключается спонсорство?

– Что еще за Клеопатра? – спросила Эльвира. – И почему ты не назвала меня так, Mamá? Звучит гораздо романтичнее, чем Эльвира.

– Сколько можно повторять, Эльвира – достойное имя. Элегантное и благородное. Как и Амаранта.

– Клеопатра была последней царицей Египта, – пояснила я. – Papá только о ней и говорил перед последней поездкой.

Эльвира нахмурилась.

– В Египте могли править… женщины?

Я кивнула.

– Египтяне были весьма прогрессивными людьми. Клеопатра, кстати, была не египтянкой, а гречанкой. И все равно египтяне опережали свое время. И наше тоже, если вам интересно мое мнение.

Амаранта неодобрительно посмотрела на меня.

– Нам неинтересно.

Я проигнорировала ее и демонстративно уставилась на тетю, приподняв бровь. Меня прямо распирало от любопытства.

– Что еще вам известно?

– Ничего, – ответила Tía Лорена.

– А по-моему, это не так, – возразила я.

Эльвира подалась вперед и повернула голову, чтобы посмотреть на свою мать.

– На самом деле мне тоже интересно…

– Конечно. Тебе интересно все, о чем говорит Инеc, – сердито сказала моя тетя. – Что я говорила о любопытных леди, которые лезут в чужие дела? Амаранта никогда не доставляет мне подобных проблем.

– Так разговор-то ты подслушала, – заявила Эльвира. Затем повернулась ко мне с довольной улыбкой. – Как думаешь, твои родители прислали что-нибудь вместе с письмом?

Подошвы моих босоножек быстро шлепали по плитке, а сердце спешило им в такт. Вместе с прошлым письмом родителей мне доставили прекрасные подарки. Пока я распаковывала их, моя обида частично улетучилась. В коробке были настоящие сокровища: потрясающие желтые туфли с золотыми кисточками, розовое шелковое платье с изящной вышивкой и причудливая накидка, сочетавшая множество цветов – багровый, оливковый, персиковый и бледно-бирюзовый. Но это еще не все: на дне ящика я нашла медные чашки и поднос из эбенового дерева, инструктированный жемчугом.

Я дорожила каждым подарком, каждым письмом от родителей, хотя на самом деле желала совсем другого. Это не имело значения. В глубине души я понимала, что на большее рассчитывать не приходилось. Родители выбрали Египет, посвятили ему свои сердца, тела и души. Я научилась жить с этим, как бы тяжело мне ни было.

Я собиралась ответить на вопрос Эльвиры, но мы повернули за угол, и я замерла, забыв подготовленный ответ.

У входной двери стоял пожилой джентльмен с седыми волосами и глубокими морщинами между бровями на смуглом лице. Я никогда не видела его раньше. Мой взгляд остановился на письме в морщинистых руках гостя.

Сбросив руки тети и кузин, я быстро подошла к нему. Сердце бешено затрепетало между ребер, словно птица, жаждущая вырваться на свободу. Вот он. Ответ, которого я ждала.

– Сеньорита Оливера, – сказал мужчина глубоким баритоном. – Я Рудольфо Санчес, юрист ваших родителей.

Я пропустила мимо ушей его приветствие и выхватила конверт. Дрожащими пальцами перевернула его, готовясь узнать ответ родителей. Почерк на обратной стороне был незнакомым. Я снова перевернула конверт, изучив восковую печать клубничного цвета. В середине был крошечный жук – нет, скарабей. Чернила слишком растеклись, чтобы распознать слова.

– Чего ты ждешь? Хочешь, чтобы я прочитала? – спросила Эльвира, заглянув через мое плечо.

Я проигнорировала ее и торопливо открыла конверт, пробежав глазами по смазанным строчкам. Должно быть, бумага намокла, но я не обратила на это внимания, потому что до моего сознания дошел наконец смысл прочитанного. Слова растеклись на бумаге, и в глазах у меня потемнело. Неожиданно мне стало трудно дышать, а в комнате будто повеяло ледяным ветром.

Я услышала, как ахнула Эльвира. Холодок ужаса пробежал по моей спине.

– Ну? – спросила Tía Лорена, встревоженно посмотрев на юриста.

Язык застыл у меня во рту. Я сомневалась, что смогу ответить, но, когда все же заговорила, голос был хриплым, словно я кричала много часов подряд.

– Мои родители погибли.

Часть I На другом конце света

Часть I

На другом конце света

CAPÍTULO UNO Глава 1

CAPÍTULO UNO

Глава 1

Ноябрь 1884

Боже, как я мечтала сойти с этого проклятого парохода. Я выглянула в иллюминатор каюты, опершись пальцами на стекло, – так дети прижимаются к витринам кондитерских, мечтая полакомиться альфахорес [7]и вареным сгущенным молоком. На голубом небе над портом Александрии не было ни облачка. Длинный деревянный причал напоминал руку, протянутую в знак приветствия. Мелькнул трап для высадки пассажиров, и несколько членов экипажа забегали в чреве парохода, перенося кожаные чемоданы, коробки с шляпами и деревянные ящики.

Я добралась до Африки.

Спустя месяц плавания по бурному океану я наконец добралась. Похудела на несколько фунтов – море ненавидело меня, – провела бесконечное множество ночей, ворочаясь и рыдая в подушку, играла в одни и те же карточные игры с другими пассажирами, но добралась.

Египет.

Страна, в которой мои родители прожили семнадцать лет.

Страна, в которой они погибли.

Я нервно покрутила золотое кольцо, которое не снимала с пальца уже многие месяцы. Благодаря ему казалось, что родители были со мной на протяжении всего пути. Я думала, что почувствую их присутствие в ту же минуту, как увижу берег. Глубокую связь.