Я открыла термос, запахло соленым супом из морских водорослей.

– М-м, спасибо, Фиона.

Мы подошли к скамье и сели.

– На здоровье, но объясни, какого черта ты здесь делаешь? Разве у тебя не антракоз[2]? – воскликнула она.

– Эй, может, потому что я отвечаю за это мероприятие? И вообще, это не антракоз, а обычная пневмония. Которой у меня, кстати, тоже нет.

– Ты отвечаешь за все! Не хочу тебя обидеть, Дези, но это всего лишь школьный карнавал, – Фиона разлеглась поперек скамьи. – Неужели какая-нибудь мелкая сошка из руководства школы не могла бы взять это на себя?

– Кто, например? Джордан? – Джордан был моим вице-президентом, но за него проголосовали только из-за прически. – Он показался бы здесь только завтра. Ни в коем случае. Я не для того потратила на планирование несколько недель, чтобы какая-нибудь скотина могла погубить репутацию карнавала Монте-Висты!

Фиона с ухмылкой посмотрела на меня, как бы позволяя этому странному заявлению остаться в нашем разговоре. Решив, что я достаточно наказана ее презрительным взглядом, подруга продолжила.

– Дез, тебе надо остыть. Мы в старшем классе, успокойся уже. – Поза Фионы говорила о полной расслабленности: она сидела на скамье, скрестив ноги, опершись рукой на подлокотник и положив на нее подбородок.

Прежде чем ответить, я отхлебнула супа.

– Интересно, меня уже приняли в Стэнфорд?

Фиона выпрямилась, выпучила глаза и и указала на меня длинным ногтем, покрытым блестящим лаком.

– Нет. Нет! После того как ты подала туда заявление, я больше не желаю слышать об этом ни слова до конца года. – Она выдержала паузу. – Даже нет, до конца жизни.

– Да, плохо дело. – Я забросила таблетки в рот и запила водой.

Фиона снова уставилась на меня, и от ее взгляда мне сделалось немного страшно.

– Дез, тебя точно примут. Если такую зануду – Мать Терезу, Мисс Америка подросткового возраста – не возьмут, то кого же тогда примут?!

Я снова закашлялась, отхаркивая мокроту с таким звуком, будто приближался конец дней моих. Фиона тут же отодвинулась.

Прежде чем заговорить, я похлопала себя по груди.

– Знаешь ли ты, у скольких человек такая же анкета, как у меня? Средний балл – 4,25, председатель правления учащихся, член школьной спортивной команды, отличный результат отборочного теста, миллиард часов, добровольно отработанных на благо общества…

Услышав эту знакомую песню, Фиона спросила почти скучающим голосом:

– Так разве не поэтому ты записалась на собеседование? – Мимо нас проходила группа девушек, и Фиона проводила их глазами. Будучи моей лучшей подругой со второго класса, она выучила наизусть балладу о стэнфордской мечте Дези Ли, как только я начала распевать ее в десятилетнем возрасте.

– Да, но собеседование в феврале, через месяц после подачи заявления. Я нервничаю, потому что срок ранней подачи[3] уже прошел, – пробормотала я.

– Дез, мы уже миллион раз об этом говорили. Ты решила не отдавать заявление раньше, потому что шансы будут выше и все такое.

Я зачерпнула суп.

– Да, знаю.

– Так что не парься, договорились? – Фиона похлопала меня по руке.

Когда с супом было покончено, Фиона ушла искать нашего друга, Уэса Мэнсора. Я снова вернулась на карнавал, чтобы убедиться, что ребята из школьной бейсбольной команды не раздают симпатичным девочкам лучшие призы, а народ не толкается, стоя в бесконечной очереди за мягким мороженым. Направляясь к туалету, я столкнулась с мальчиками из младших классов: они были в безупречно выглаженных стильных футболках, так что я едва их узнала.

– Привет, босс. Как дела? – спросил меня один из них, чьи искрящиеся глаза были полны очарования. Такого типа парни рождаются со способностью влюбить в себя кого угодно. Почувствовав на себе их взгляды, я покраснела.

– М-м, неплохо. Желаю хорошо повеселиться! – Я неловко махнула им руками с растопыренными пальцами и ушла. Бога ради. Желаю повеселиться! Да кто я им, мамочка?! Я мысленно ругала себя, как вдруг кто-то схватил меня сзади за плечи.

– Что происходит, босс? – насмешливо произнес он в нескольких дюймах от моего уха. Уэс. Густые черные волосы, зачесанные назад и идеально зафиксированные лаком (прическа в стиле «помпадур»), безупречно гладкая коричневая кожа, сонные глаза, обрамленные густыми ресницами. Девушки любили его. Да, красавец друг и красотка подруга постоянно напоминали мне о моей непривлекательности.

Я развернулась и шлепнула Уэса. Он схватил мою руку и нахмурился.

– Словами не могла обойтись?

За ним стояла Фиона с огромным пластиковым пакетом, полным розовой сахарной ваты. Я сердито посмотрела на обоих, но, прежде чем успела ответить, начался новый приступ кашля.

– О Дез, – сморщился Уэс, прикрывая нос воротом футболки. – У меня ответственная игра на следующей неделе. Если заболею, я тебя убью. – Как и я, он – ужасный зануда. Его любимый вид спорта – баскетбол, любимый предмет – физика, а любимые увлечения – комиксы и настольная игра «Катанские поселенцы». В Сети он удерживал в ней первенство целых три месяца, пока его не обыграла восьмилетняя девочка из Бразилии.

– Знаешь, чужие микробы могут быть полезны, – парировала я и снова энергично прокашлялась. Уэс и Фиона состроили гримасы.

– Ну хватит, доктор Дези, – проворчал Уэс.

– О, я только начала. Может быть, прочесть вам лекцию о будущем фекальных трансплантатов?

Уэс театрально закрыл глаза.

– Давай хотя бы одну неделю обойдемся без рассуждений о достоинствах кишечных бактерий.

Я пожала плечами.

– Отлично. Но когда стану доктором и буду лечить с их помощью сезонные аллергические заболевания, вы, ребята, будете меня благодарить.

– Боже! – Фиона выкинула остаток сахарной ваты в мусорный бак.

Я ждала очередной порции жалоб, но друзья почему-то замолчали. Их взгляд был прикован к чему-то за моей спиной. Я повернулась, и перед глазами оказалась широкая мужская грудь.

– Что такое фекальные трансплантаты? – произнес низкий голос.

Я посмотрела вверх. О господи!

Макс Перальта. Рост – шесть футов два дюйма, сексуальный, красивый и… учится в девятом классе.

Сзади послышалось хихиканье. Когда Фиона и Уэс узнали, что парень, в которого я втюрилась в первую же неделю в школе, оказался девятиклассником, это был «лучший» день за всю историю. В кавычках, конечно.

– О, да ничего особенного. Привет! – произнесла я таким голосом, который едва ли воспринимал человеческий слух. Дези, если не владеешь собой, просто молчи.

Макс улыбнулся, и на его загорелом лице сверкнули белые зубы. Как, скажите, с такой внешностью он мог быть девятиклассником?

– Привет, Дези, карнавал организовала отлично.

Я сильно покраснела.

– Спасибо, Макс. – Ну вот, он тебя похвалил. Теперь оставайся невозмутимой, расслабь плечи, и никакого энтузиазма.

Он посмотрел себе под ноги, потом склонил голову набок и снова улыбнулся. Чертовски милый!

– Я тут подумал… Ты после этого занята? – спросил Перальта.

У меня перехватило дыхание. Я прокашлялась. Нельзя говорить писклявым голосом.

– После… карнавала?

– Да, может, тебе придется, ну, убираться или еще что-нибудь?

Чувствуя на себе взгляды друзей, я покраснела еще больше.

– Нет, никакой уборки. Я свободна… вроде. – Погодите, я что, флиртую? Он, конечно, привлекательный, без сомнений… но все же младше меня.

По-видимому, Макс читал мои мысли. Не спуская с меня глаз, он протянул:

– Понимаю, ты, наверное, не пойдешь на свидание с парнем младше тебя…

Неужели он сказал «свидание»? И все же он был прав. Он – в девятом. Я – выпускница. Нужно было отказать как можно мягче. Но, вместо того чтобы сказать что-то доброжелательное, приложив руку к груди, я почувствовала приближение приступа кашля и крепко сжала губы. Нет, только не сейчас!

Увы, некоторые вещи просто не перебороть.

И я закашлялась, очень сильно.

А эта мокрота, которая хрипела у меня в груди весь день, – ее сгусток вылетел изо рта и угодил прямо на его накрахмаленную полосатую рубашку.

Глава 2

Глава 2

Сказать, что захотелось покончить с собой, – ничего не сказать.

Меня охватила знакомая слабость, и, глядя на каплю мокроты на полосатой рубашке, я закрыла ладонями рот. Эти голубые и красные полоски навеки запечатлеются в моей памяти. Голубые – широкие, красные – узкие. Красивая была вещица на самом деле.

– О, это?.. – Я слышала Макса, но не могла заставить себя взглянуть ему в лицо. Он оттянул рубашку и с отвращением фыркнул.

Наконец я сумела вымолвить слабым голосом:

– Прости, я нездорова.

– Да… ничего. Ничего, я просто сейчас… – С этими словами он бросился прочь и затерялся в толпе.

Я накинула капюшон куртки на голову, повернулась к Фионе и разрыдалась, уткнувшись ей в плечо.

Она неуклюже погладила меня по голове.

– Да, это был грандиозный «фливал», даже для тебя. Просто нет слов, – подытожила подруга. Уэс продолжал смеяться так, что на его глазах выступили слезы и он не мог ничего произнести.

Фливал. Уэс придумал удачное название для моего провала во время флирта. Понимаете? «Флирт» плюс «провал» – фливал. Это слово родилось в наш первый год учебы в старшей школе, когда милый и застенчивый Гарри Чен, которого я целый год подтягивала по английскому, поскольку была в него влюблена, признался, что любит нашего учителя. Учителя-мужчину.