Электричка с грохотом остановилась, размалеванные маркером двери разъехались в стороны, и Лина первая соскочила на платформу, чтобы помочь бабуле. Состав тронулся, а перед бабушкой и внучкой открылся прекрасный вид на зеленые поля и аккуратные домики в отдалении. Лине почему-то вспомнились любимые аниме, и только песни из мультика Миядзаки на фоне не хватало.

Они спустились по разбитым ступеням к узкой вытоптанной дорожке и зашагали в сторону дачного поселка. Лина отбивалась от назойливых мушек, которых бабушка Ксюша, казалось, не замечала. В воздухе витали ароматы полевых цветов, а из раскинувшегося неподалеку леска доносился щебет птиц.

По пути Лина связалась с тренером и предупредила, что на паре тренировок не появится, так как уехала к родне помочь по хозяйству. Тот не возражал, как сделал бы прежний тренер, а только порекомендовал не перетруждать мышцы, ведь к августовскому финалу она должна быть в отличной форме. Четыре пропущенных от Вадима Лина проигнорировала, полагая, что тот хочет сказать ей нечто вроде «давай будем добрыми друзьями».

Дача Ксении Игоревны располагалась около мелкой речушки за невысоким холмом. Дома двух других соседей сейчас пустовали, и бабушка объяснила это тем, что семьи уехали за границу.

– Я поэтому тебя сюда и потащила, чтобы ты спокойно к экзаменам подготовилась и свежим воздухом подышала. В моей квартире постоянно грохот от соседей стоит, невозможно сконцентрироваться.

Лина не стала расстраивать бабулю, что кроме нее этот грохот больше никто не замечает.

Сеть тут ловила плохо: всего одно деление на экране, поэтому отчасти Ксения Игоревна была права: без интернета и приставки Лина в самом деле подготовится к экзаменам намного быстрее.

Бабушка отворила зеленую облупившуюся калитку, сразу же отметив, что покрасит ее за эти два дня. Потом прошлась вдоль дома, поглядывая на заросшие клумбы.

– Дед любил цветы, а я терпеть не могу. Нужно тут посадить что-нибудь существенное, вроде огурцов или помидоров.

Они обошли здание, оказавшись под крепким навесом, поднялись по пыльным ступенькам и отворили крепкую металлическую дверь, за которой была еще одна.

– А грибочки-то стоят. Поняли, паршивцы, что воровать у меня не нужно.

– Что за грибочки? – не поняла Лина.

– Да вот же, тут. Какие-то особо одаренные воровали у меня закатку, а я возьми да закатай поганок. Думала, своруют, пусть отравятся, может, тогда поймут, что это не хорошо.

– Ты че, бабуль, подсудное дело, – нахмурилась Лина, покосившись на темные банки около крыльца.

– С чего это? Моя территория. Мои банки. Мои поганки. Может, я сама их жру, может, люблю их и не травлюсь. А может, решила к своему деду отправиться, кого это касается вообще. Нечего воровать с моей территории.

Лина покачала головой, еще раз отметив, что бабуля у нее человек особенный.

– Ты ничего не боишься, да? Не пойму, отвага это или глупость.

Ксения Игоревна крякнула сугубо по-старчески и подмигнула Лине.

– Никогда не знаешь, что жизнь тебе приготовит, и вертишься как можешь. Я вызывала местную полицию. А толку? Покрутились, повертелись, а кражи продолжились. А теперь, вот, боятся, похоже. Думают, наверное, а вдруг она и в другие закатки поганок накатала.

Лина пожала плечами, выражая полное равнодушие к судьбе горе-воров. Ее тревога касалась только бабушки. Не хотелось, чтобы та на старости лет угодила в тюрьму за отравление.

Они быстро привели дом в порядок. Вытерли пыль, помыли полы. Затем прошлись по двору, собрав принесенный ветром мусор. Бабушка направилась орудовать тяпкой в заросших клумбах, а Лина, включив аудиоверсию нужного учебника, пошла в сад, собирать то, что еще не склевали птицы.

Лина любила природу, но не могла назвать себя той, кто будет часами с удовольствием копаться в земле. Вот ее мама обожала клумбы, цветы и все, с ними связанное! А бабушка делала все это скорее из необходимости, как и Лина. Она не продавала дачу только потому, что здесь было тихо, в отличие от ненавистной квартиры.

Прослушивая учебные файлы один за другим, Лина вдруг пришла к совершенно неожиданной мысли: Вадим был прав, и ей стоит выбрать то, что по душе, но для начала поступить на ту специальность, которая приносит деньги.

Уже позже можно будет либо перевестись, либо работать параллельно. Лина и сама не поняла, почему подумала об этом сейчас, но мысль ей понравилась. Она решила, что как только вернется домой, сразу сообщит о желании поступать на журналистику и срочно отправит документы, ведь сроки поджимали. Значит, ей нужно сделать упор на литературу и русский язык. Лина краем уха слышала, что требуется еще какой-то творческий конкурс, но об этом не стоило переживать.

Остаток дня прошел в бытовых хлопотах. А под вечер они с бабушкой завалились на диван с яблочным пирогом и вкуснейшим травяным чаем. По единственному каналу крутили старый любовный сериал, где актеры безумно переигрывали, рыдая и крича невпопад. Бабушку это веселило. Она то и дело отпускала обидные шутки в адрес актеров и сюжета. Вскоре ее задором заразилась и Лина. И они громко хохотали до самой ночи.

* * *

На следующий день они занялись тщательным сбором урожая и закаткой того, что удалось собрать. Особенно Лина уважала вишневое варенье, поэтому с завидной тщательностью избавляла бордовые ягоды от косточек.

Бабушка заметила, что внучка чересчур неразговорчива, поэтому уточнила, хорошо ли та себя чувствует и как обстоят ее личные дела. Лина поначалу не хотела делиться душевными терзаниями, но все внутри нее так и бурлило, чтобы рассказать о неразделенной любви. Когда она дошла до момента на смотровой, бабушка ни капли не изменилась в лице. Она умела внимательно слушать, не перебивая и не выдавая преждевременных суждений. Когда же Лина закончила, Ксения Игоревна выдержала паузу.

– И ты считаешь, что он не интересуется тобой, а просто сочувствует? Верно?

– Именно так.

– Парень, который прикрыл тебя полотенцем, избавил от общества бегунов, пригласил на танец, помог советом и делом? Верно?

– Да, – теперь голос Лины звучал неуверенно.

– Парень, который так и не дождался тебя на смотровой, но написал и попросил дать номер? Так?

– Бабуль…

– Просто уточняю, только и всего. – Ксения Игоревна подняла руки, в одной из которых держала крохотный ножичек.

– Ты никогда ничего просто так не делаешь, – поджала губы Лина и вернулась к своим вишням в полном смятении. – Считаешь, я ему нравлюсь?

– Ничего не считаю. Просто послушала тебя и все.

– Но он наверняка все еще думает о Кате. Отказал он ей не потому, что не любит, а потому что она его сильно ранила. Да, мы с ним поладили, но… не знаю.

– Я тебе так скажу, дорогая. У нас жизнь одна, и время бежит так быстро, что и не угонишься. С твоих слов я поняла, что парень бывает резковат, для кого-то ядовит, но к тебе он относится хорошо и с благородством. Просто скажи ему о своих чувствах и закрой уже этот гештальт. Если он ответит взаимностью – вуаля, твоя мечта сбылась; если отказом – ты будешь знать, что ловить тут нечего. Какое-то время будет больно, но все рано или поздно проходит. Зато ты не будешь жалеть потом, что не выразила свои чувства, не будешь гадать «а что бы было, если бы…», понимаешь?

– Кажется, да.

– Ну вот и замечательно. У вас есть возможность увидеться?

– Понятия не имею. Он живет в Совном.

– Ну, не так далеко.

– Да, всего полтора часа езды. Но кто меня туда свозит?

– А на электричке?

– Да ни в жизнь! Я на ней только с тобой езжу. Ты хорошо отпугиваешь пассажиров.

– Ха-ха! Есть такое дело. Ну а на соревнованиях?

– Может быть. Не знаю, бабуль. На финал нам не организовывали отель или домики, мы будем жить в комнатах спортивного комплекса. «Механик» иногда приходит туда тренироваться, но не так, чтобы часто. Ладно, может, мы просто с ним созвонимся. Хотя я не хочу звонить первой.

– Боишься показаться навязчивой?

– Да, очень. Боюсь, знаешь, этого снисхождения в голосе.

– Понимаю. Ну, думаю, все разрешится. Обязательно разрешится.

Вечером, сидя на веранде в мягком бабушкином кресле со справочником Розенталя в руках, Лина украдкой поглядывала на телефон. В ней боролись две силы, и та, что тянула ее снова позвонить Вадиму, постепенно брала верх. Лина кинула быстрый взгляд на окно, на стекле которого плясали блики очередной глупой передачи, бабушка сидела около торшера с газетой в руках. Убедившись, что у ее возможного позора не будет зрителей, Лина взяла телефон в руки и набрала номер Вадима.

– Привет! – В этот раз его голос звучал бодрее, но довольным его было сложно назвать.

– Вадим? – задала Лина глупый вопрос, за что тут же себя мысленно отругала.

– Нет, его мама, – воспользовавшись моментом, съязвил тот. – Что, Лина? Снова звонишь мне, чтобы бросить трубку?

Лина не была готова к такому резкому приветствию и потеряла дар речи.

– Понимаю. Теперь ты будешь просто молчать. Хочешь, облегчу тебе задачу?

И после этого связь оборвалась. Вадим просто скинул ее. Скинул!

Лина сидела, глупо глядя в одну точку. Он действительно просто завершил вызов. Он обиделся из-за того оборванного разговора? Черт возьми!

Тяжело дыша, Лина медленно положила смартфон рядом с собой, словно никакого звонка и не было, потом подняла томик Розенталя и погрузилась в правила русского языка. Однако произошедшее не выходило у нее из головы. Ну почему она промолчала, почему не остановила? Просто не ожидала, что он ее скинет.