Я встала и подошла к окну, глядя на незнакомый город, на людей, спешащих по своим делам, не подозревающих о драме, которая разворачивалась рядом с ними.

- Теперь хотя бы ясно, почему он так настаивает на встрече в Дубае, - горько сказала я. - И почему хочет, чтобы я привезла с собой Илью.

София подошла и встала рядом:

- Мы не дадим ему осуществить этот план. Теперь, когда мы знаем его намерения, мы можем действовать.

- Как? - я повернулась к ней. - Мы в бегах. У нас фальшивые документы. Мы прямо сейчас нарушаем решение суда об опеке. Если мы обратимся в полицию, нас самих арестуют.

- Есть другой способ, - медленно сказала София, глядя мне прямо в глаза. - Способ, который может обернуть ситуацию в нашу пользу.

Я замерла, чувствуя, как внутри зарождается тревожное предчувствие:

- Какой?

- Вы могли бы принять его предложение, - ответила София. - Не сразу, конечно. Поторговаться, выдвинуть условия. А потом согласиться на встречу.

- Вы с ума сошли? - я отступила на шаг. - После всего, что вы мне только что рассказали?

- Выслушайте меня, - София говорила спокойно, уверенно. - Я не предлагаю вам действительно лететь в Дубай. Я предлагаю сделать вид, что вы собираетесь это сделать. Заставить Романа поверить, что его план сработал.

- С какой целью?

- С целью получить доказательства его намерений. Зафиксировать их юридически. И использовать, чтобы раз и навсегда лишить его возможности претендовать на опеку.

Я покачала головой, не веря своим ушам:

- Вы предлагаете мне играть с Романом в его собственную игру? С человеком, который годами манипулировал мной, который хочет похитить моего сына?

- Именно. - София не отводила взгляд. - Потому что иначе мы будем бегать вечно. Переезжать из города в город, из страны в страну. Илья никогда не сможет пойти в нормальную школу, завести постоянных друзей. Вы никогда не сможете построить карьеру, вести обычную жизнь. Это не решение.

Я молчала, пораженная правдивостью ее слов. План Б был необходим как экстренная мера, но он не мог быть постоянным образом жизни. Не для Ильи, который заслуживал стабильности, нормального детства. Не для меня, которая только начала обретать себя, свой голос, свое место в мире.

- Что конкретно вы предлагаете? - наконец спросила я.

- Я предлагаю перехитрить Романа его же оружием, - в глазах Софии появился стальной блеск. - Создать такие условия, где он сам раскроет свои намерения, предоставит нам доказательства, которые можно будет использовать в суде. Не только в России, но и в международном.

- Как это может сработать? - я все еще сомневалась, но любопытство уже брало верх.

- Доверьтесь мне, - сказала София. - У меня есть план. Но прежде чем я расскажу детали, вы должны быть уверены, что готовы на это пойти. Это будет рискованно. Потребует от вас стойкости и актерского мастерства. Вы должны будете играть роль перед человеком, знающим вас лучше всех.

Я глубоко вздохнула, борясь с сомнениями. София была права. Бегать вечно - не решение. Рано или поздно Рома найдет нас снова. С его ресурсами, с его одержимостью это был лишь вопрос времени. Единственный способ обрести настоящую свободу - победить его окончательно, на его же территории.

- Я готова, - твердо сказала я. - Но у меня есть одно условие.

- Какое?

- Илья не участвует. Он остается в безопасном месте, под надежной охраной. Я не подвергну его риску.

София кивнула:

- Именно это я и собиралась предложить. Вы поедете одна. Скажете Роману, что хотите сначала встретиться с ним наедине, обсудить условия, и только потом, возможно, привезете Илью.

- Он не согласится, - покачала я головой. - Весь его план строится на том, чтобы заполучить Илью.

- Поэтому вы должны заставить его поверить, что это временная мера. Что вы настроены на примирение, но хотите сначала убедиться в его добрых намерениях. Польстите его эго. Скажите, что начинаете сомневаться в своих обвинениях, что, возможно, всё преувеличили из-за стресса.

- И вы думаете, он купится на это? - я не могла скрыть скептицизм.

- Думаю, да, - уверенно сказала София. - Романа всегда можно было убедить в том, во что он сам хотел верить. А он очень хочет верить, что может вернуть контроль над вами. Что его обаяние, его власть все еще действуют.

Я вспомнила, как бывший муж реагировал, когда я притворялась побежденной, когда делала вид, что принимаю его точку зрения. Как его лицо смягчалось, как он начинал вести себя великодушно, снисходительно. София была права - его собственное эго было его слабым местом.

- Хорошо, - я решительно кивнула. - Что я должна сделать?

София улыбнулась впервые за весь день:

- Для начала, ответьте на его сообщение. Но не сразу. Пусть понервничает. А пока мы доберемся до Гурзуфа и устроимся там. Нам нужно безопасное место, чтобы разработать детали плана.

Я кивнула, чувствуя странную смесь страха и решимости. Впервые за все время противостояния с Романом я не просто убегала, не просто реагировала на его действия. Я готовилась дать отпор. На его территории, его методами.

Это пугало. И в то же время воодушевляло.

Телефон снова завибрировал. Новое сообщение от Романа: «Лея, я знаю, что ты читаешь эти сообщения. Я просто хочу мирного решения. Ради Ильи. Пожалуйста, давай поговорим как взрослые люди. Мы можем все исправить».

Я показала сообщение Софии. Она покачала головой:

- Не отвечайте. Пусть ждет. Пусть беспокоится. Бесится. Это даст нам преимущество.

Я кивнула и отложила телефон. Мысли крутились в голове как водоворот: страх, сомнения, решимость, надежда. Я прошла в спальню и присела на край кровати, глядя на спящего Илью. Его ресницы чуть подрагивали, должно быть, снился сон. Я надеялась, что хороший.

К вечеру мы были уже на вокзале, ожидая поезд до Симферополя. Платформа была заполнена туристами с чемоданами, семьями с детьми, студентами с рюкзаками. Обычные люди с обычными заботами. Иногда я забывала, что такая жизнь существует - без страха, без преследования, без постоянной необходимости оглядываться через плечо.

- Мам, я хочу мороженое, - Илья дергал меня за рукав, указывая на киоск неподалеку.

Я обменялась взглядами с Софией - она едва заметно кивнула:

- Хорошо, милый. Пойдем.

Мы отошли к киоску, и я купила Илье рожок с шоколадным мороженым. Он тут же расплылся в довольной улыбке, забыв на мгновение о тяготах путешествия.

- Когда мы будем у моря? - спросил он, старательно слизывая капающее мороженое.

- Завтра днем, - я погладила его по голове. - Сначала поездка на поезде, потом еще немного на машине, и мы будем на месте.

- А там можно будет пойти на пляж сразу?

- Если не будет слишком поздно, то да, - я улыбнулась его энтузиазму. - Мы пойдем на пляж, и ты снова увидишь море.

Его лицо просияло. Дети удивительны - даже в самых тяжелых обстоятельствах они находят повод для радости, для восторга. Что-то, чему взрослые могли бы поучиться.

Когда вернулись к Софии, она была на телефоне, разговаривая с кем-то тихим, но напряженным голосом. Увидев нас, она быстро закончила разговор.

- Всё в порядке? - спросила я, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога.

- Да, - кивнула она, но я заметила новое напряжение в ее глазах. - Просто уточняла некоторые детали с нашим контактом в Гурзуфе.

Я не была уверена, что она говорит правду, но решила не давить. София всегда делилась информацией, когда считала нужным.

Наконец объявили посадку на наш поезд. Мы заняли свои места в купе: билеты были куплены на новые имена, Елену и Максима Соколовых. Илья, утомленный впечатлениями дня, быстро заснул, едва поезд тронулся. Я сидела у окна, наблюдая, как проплывают мимо огни вечернего города, постепенно уступая место темноте полей и перелесков.

София сидела напротив, работая на планшете. В приглушенном свете ночника ее лицо казалось старше, усталость проступила отчетливее.

- Вы должны отдохнуть, - тихо сказала я. - Вы почти не спали прошлой ночью.

Она подняла взгляд и слабо улыбнулась:

- Отдохну, когда мы будем в безопасном месте.

- Мы уже в безопасности, разве нет? - я обвела рукой купе. - Никто не знает, где мы. Рома думает, что мы все еще в пансионате.

София помедлила, словно решая, стоит ли что-то говорить. Затем закрыла планшет:

- Мой источник в полиции сообщает, что Роман подал заявление о вашем похищении. Вашем и Ильи.

Я замерла:

- Что?

- Он утверждает, что вы были вынуждены покинуть пансионат под давлением третьих лиц. Что эти лица - члены радикальной феминистской организации, манипулирующие вами, пичкают лекарствами, держат в изоляции.

- Это абсурд! - я едва сдержала возмущенный возглас, бросив взгляд на спящего Илью.

- Конечно, абсурд, - согласилась София. - Но это абсурд, который может сработать. Особенно с учетом его связей в правоохранительных органах, его репутации успешного бизнесмена и вашего внезапного исчезновения.

Я закрыла глаза, пытаясь осмыслить новый поворот. Роман всегда был на шаг впереди. Всегда готов использовать любую тактику, любую ложь, чтобы достичь своей цели.

- Что это значит для нас?

- Это значит, что нам нужно быть еще осторожнее, - ответила София. - И что наш план становится еще более важным. Нам нужны неопровержимые доказательства его истинных намерений, чтобы опровергнуть эти обвинения.

Я кивнула, чувствуя, как решимость укрепляется. В глубине души я всегда знала, что бывший мужн не остановится ни перед чем. Что эта борьба не закончится, пока один из нас не победит окончательно.