И тем не менее, где-то глубоко внутри, я чувствую сладость его слов. Они меня согревают.

Разум противится, но сердце, сердце будто предвкушает что-то большее, что-то, что нельзя описать словами, а лишь почувствовать.

И я чувствую. Чувствую его объятия, губы. Его тепло.

Меня трясет от избытка этих самых ощущений, и в какой-то момент я просто сдаюсь. Броня падает к ногам, ладони сами обхватывают его щеки. Пробегаюсь пальцами по стриженому затылку, ловлю его губы. Отвечаю. Жмусь к нему крепче, словно в первый раз, точно как много лет назад.

Слышу его дикий рык и покрываюсь крупными мурашками. Они, как иголки, вонзаются в кожу и вынуждают кайфовать от происходящего. Разум плавится, мозг паникует, а сердце не может нарадоваться происходящему.

Разве так вообще бывает?

Задаюсь этим вопросом, рассматривая Руса замутненным взглядом. Во мне так много чувств сейчас, что я едва стою на ногах. Если бы он не прижимал меня к стене, давно бы уже рухнула на пол.

— Давай попробуем еще раз, — произносит, глядя мне в глаза. У него все такой же грубый, отрывистый, но глубокий голос. Он проникает в глубины сознания, оседает там и закрепляет в голове эту мысль.

Теперь я ее допускаю. Теперь она мне не претит.

— Я не знаю, — качаю головой из стороны в сторону. — Прошло слишком много времени…

— Я не предлагаю тебе продолжить начатое. Я предлагаю начать заново.

Рус ведет ладонью по моей талии и впивается пальцами в голую кожу под кофтой. Только сейчас понимаю, что его руки проникли глубоко за пределы моего пальто, а я даже не заметила этого. Как и порывистого ветра, что раздувает волосы и щиплет кожу на щеках.

— Я был уверен, что больше ничего к тебе не чувствую. Я себя в этом убеждал.

— А теперь? — шевелю губами, пытаясь выдавать звуки.

— Не убедил.

Тяну воздух через нос. Мелкие, быстрые вдохи. В голове хаос.

Нужно что-то говорить, но язык будто к нёбу прилип.

— Мне… Мне нужно время. Я не знаю. Я ничего не соображаю сейчас. Понимаешь?

Руслан кивает и убирает от меня руки. Делает полшага назад, оставляя мое тело прижатым к стене.

— Понимаю, — соглашается, оглядываясь на свою машину.

Уедет?

Пусть уедет. Я хочу, чтобы он уехал.

— Ты права, — снова соглашается. — Просто знай, что ты и Яся — самое дорогое, что у меня есть.

Вздрагиваю от этих слов. Хватаю губами воздух и не могу поверить в то, что он действительно их произнес. Зачем же так жестоко? Зачем так обнажать душу сейчас? Это манипуляция, да? Снова?

Качнув головой, нащупываю дверную ручку и поворачиваю ее в сторону. Дверная личина щелкает.

— Давай попьем кофе и… спокойно поговорим, — произношу уже спокойней и толкаю дверь.

Стараясь больше не коснуться Руслана, прохожу в дом. На ходу снимаю пальто и поднимаюсь наверх, чтобы поблагодарить и отпустить няню.

Когда спускаюсь, Руслан сидит на кухне. Ровно на том же самом месте, где пару часов назад сидела моя мать и сознавалась в своих грехах.

Мотнув головой, отделываюсь от этого воспоминания и запускаю кофемашину. Потом в какой-то момент воспоминаю, что Рус не пьет кофе, и ставлю чайник.

Градова чувствую за своей спиной почти сразу. Прикрываю глаза, собираясь с мыслями.

— Присядь, — Рус кладет ладони на мои плечи, а потом разворачивает меня к гостиной. Туда и направляет.

Оказавшись в центре комнаты, понимаю, что пустить его ночью в дом было ошибкой.

— Я на диванчик, — улыбаюсь и, увернувшись от его прикосновений, усаживаюсь. Правда, Градов сразу садится рядом, и я жалею, что не выбрала кресло.

— Я понимаю, как все это выглядит, Настя, — начинает почти сразу. — И своей вины во всем этом я не отрицаю. Вероятно, настоящие мужчины так себя не ведут. Они идут до конца во всем и не боятся последствий. В моем случае вышло иначе. Просто знай, мне стыдно и стремно, перед тобой и перед Ясей. Я, наверное, не заслуживаю такой крутой девчонки, как она, но хочу сказать тебе спасибо, что ты позволила мне ее узнать. Позволила быть с ней рядом сейчас…

— Пожалуйста, — чувствую, как моих губ касается улыбка. — Спасибо, что не оттолкнул ее. Она очень тебя любит.

— Она так сказала?

— Это очевидно, Руслан, — качаю головой. — Спасибо, что стараешься. А что касается нас…

— Ничего не говори сейчас. Просто подумай на досуге о том, что я сказал. Я приму любое твое решение.

48

48

Просто подумать…

Ну да, это ведь так просто!

Прижимаю ладонь ко лбу и прислушиваюсь к звуку кофемашины. Семь утра. Ненавижу ранние подъемы, но уже две недели просыпаюсь в шесть тридцать, словно по будильнику. Просто открываю глаза. Лежу так, глядя в потолок минут десять, а потом слоняюсь по дому. Пью кофе, гуляю с собакой. Эту чу́дную чау-чау Градов оставил Ярославе…

Тру лицо и беру чашку горячего латте в руки.

Радует, что сегодняшний подъем в такую рань — не напрасная трата времени. Сегодня у Яськи выпускной в детском саду. На календаре двадцать пятое мая. Осталось буквально несколько часов детсадовской жизни.

Даже не верится, что в сентябре моя крошка пойдет в первый класс. Время летит стремительно. Я ведь только недавно укачивала ее в колыбели, учила ходить, говорить, а она теперь практически первоклашка!

Семь лет пролетели как один день. Как один вдох, с того момента, как я узнала, что стану мамой, и до сегодняшнего дня.

Бросаю взгляд на часы и вздрагиваю: Руслан должен вот-вот приехать. После нашего с ним разговора в этой самой гостиной, посреди которой я сейчас стою с чашкой кофе в руках, наше общение свелось к минимуму. Это не было каким-то моим волевым решением, скорее, стечением обстоятельств. Мне очень хотелось от него спрятаться, но все вышло куда проще. Шелест загрузил Градова настолько, что у него сейчас практически нет возможности отлучаться с базы, потому что до боя остался месяц.

Яська, конечно, очень этим недовольна, и приходится часто напоминать ей и разъяснять, что папа про нее не забыл, просто у него сейчас очень, очень много сил уходит на тренировки. Она вроде понимает, но дня через два этот разговор у нас с ней повторяется.

— Мама, ты где?

Слышу крик дочери и поднимаюсь на второй этаж.

— Тут я. Тут, — заглядываю в детскую. — Все, ты проснулась?

— Ага. А папа где? — трет глаза.

— В пути. Давай пока в душ, и начнем собираться. Сейчас Катя приедет, прическу будем делать.

— Ура!

Яра спрыгивает с кровати и бежит в ванную. Она знает, что Катя — мой стилист и собирает меня почти на все мероприятия.

Улыбаюсь, глядя на выбегающую из спальни дочь. Правда, эта улыбка гаснет, как только я замечаю подъехавшую машину Руса в окно. Не то чтобы между нами теперь есть какое-то напряжение… Хотя кого я обманываю?!

Заглядываю в ванную, чтобы проверить Ярославу. Помогаю ей помыть голову и, замотав дочку в полотенце, отправляю надеть домашнюю футболку и шорты. Сама же спускаюсь. Проскакиваю на кухню, убираю чашку в посудомойку и почти сразу чувствую присутствие Руса у себя за спиной.

Оглянувшись, только убеждаюсь в своей правоте. Руслан стоит в дверном проеме.

— Доброе утро, — взмахиваю рукой и, оттолкнувшись от столешницы, разворачиваюсь к Градову лицом.

— Доброе.

Руслан кивает и проходит вглубь кухни. Ставит на бар огромный розовый пакет.

— Как дела? — спрашиваю миролюбиво. Даже не нервничаю, ага.

— Нормально. Твои?

— Лучше всех, — глупо хихикаю и крепко сжимаю в руках свой телефон. — Ярослава наверху.

— Хорошо.

Руслан снова кивает. Я жду, что он пойдет к дочке, но он этого не делает. Продолжает стоять напротив меня. Совсем близко.

— Не хочешь сегодня поужинать? — спрашивает, просто прожигая меня взглядом.

— Сегодня Яськин день, и мне…

— Вечером, Настя, — Рус ухмыляется. — Она в это время уже будет спать.

— Нужно согласовать с няней, позвонить ей…

— Она согласна.

— Ты ей звонил?

Чувствую, что меняю тон. Звучу как истеричка. Будто Градов не имел права так делать. А он и не имел, он с нами не живет. Я сама решу, когда нам нужна няня, а когда — нет!

— Так поужинаем? — вкрадчиво повторяет свой вопрос.

— А тебя отпустят? — смеюсь. — Богдан Николаевич явно будет против. Или это снова побег? А может, бунт?

— Все на законных основаниях, — делает еще один шаг в мою сторону. — Единственный выходной.

— И ты хочешь потратить его на нас? — приподнимаю бровь. Знаю, что вонзаю очередную шпильку. Знаю, но не могу я иначе! Меня вот уже как четырнадцать дней мотыляет из стороны в сторону.

Я не уверена, что нам обоим это нужно. Мы вполне неплохо существовали столько лет вдали друг от друга… Привыкли. Начинать все заново просто страшно. Что, если ничего не выйдет?

Плюс маслица в огонь подливает моя мать, с которой я категорически не хочу общаться, но она все равно названивает и названивает. Нервирует и делает из меня дерганую психичку.

Вижу, что Градову мой вопрос не понравился. Можно сказать, он его взбесил, но как такового вида он не подал. Только взгляд чуть потемнел.

— Вообще, планировал. Или ты против? — все-таки оказывается со мной лицом к лицу. Сантиметра три между нами, не больше.

Пока я тут размышляла, он нагло сокращал расстояние между нами. Вторгался в мое личное пространство. Гад!

— Я? Как я могу быть против твоего общения с дочерью? Ты меня ни с кем не спутал? — корчу из себя дуру.

— Настя! — давит голосом, сжимая мою ладонь в своей.

— Если ненадолго и недалеко, — поджимаю губы.

— Хорошо. Спасибо, — касается губами моей щеки, и я вздрагиваю.