– Не гонись за славой. Это слишком сложно, а цена слишком велика.
– Меня не волнует слава. Я просто хочу зарабатывать на жизнь пением и игрой на гитаре.
Бабуля поджала губы, ничего не ответив. Затем встала из-за стола и заглянула в холодильник, закрывая мне обзор. Она достала сельдерей, морковь, курицу и копченую колбасу и разложила их на столе.
– Давай. Помоги мне приготовить гамбо [3].
Хоть сегодня и был мой тринадцатый день рождения, сегодня также был день музыки. Когда играли The Saints, мы всегда готовили речных раков и гамбо с куриными сердцами и желудочками, брошенными в кастрюлю на удачу.
– Хорошо. – Я взглянула на лук и нож из нержавеющей стали, лежащие на столе. – Сегодня мой день рождения, поэтому я не буду резать лук.
Бабуля улыбнулась.
– Плакать полезно. Слезы очищают душу и…
Я скривилась. Терпеть не могла резать лук. Так же как и плакать. У меня, вероятно, была самая чистая душа во всей Луизиане. Пока я шинковала лук, слезы лились рекой, очищая душу.
Хриплый смех дал понять, что пришел брат, поэтому я поспешно вытерла слезы рукавом толстовки, пока парни не застали меня плачущей.
– Привет, сестренка. – Дин дернул меня за косички. Запах сигарет пропитал его одежду. Он приблизился ко мне, отчего его губы оказались в сантиметре от моего уха. – Я подготовил тебе сюрприз на день рождения.
Я слегка оттолкнула его, чтобы дать себе пространство, а затем повернулась, дабы взглянуть на него. Во мне проснулось любопытство. В карих глазах плясали огоньки, а на лице играла ухмылка. От него веяло неприятностями. Всегда. Все говорили, что его ждет та же участь, что и его папашу. Пьяницу и игрока в карты. Я подозревала, что синяк под глазом, с которым тот щеголял, был заслугой Вирджила Бушона – беспросветного пьяницы.
Но я знала, что Дину уготована другая судьба. Музыка спасет его. Мы с Лэндри проследим за этим.
Я выгнула бровь, не желая, чтобы Дин понял, что я волнуюсь о нем. О его благополучии. Или о его глупом сюрпризе. Зная его, можно предположить, что он солгал. Если он и подготовил мне подарок, то его, вероятней всего, украли.
– О, правда? И что за сюрприз?
– Отойди от моей сестры! – крикнул Лэндри с порога. Дин рассмеялся и неторопливо вышел из кухни. Через несколько секунд он уже наигрывал аккорды Happy Birthday на своей электрической гитаре Stratocaster, которую купил в ломбарде. Гас задал ритм на бас-гитаре, а Лэндри отбивал биты на барабанах. Все трое пели песню, даже Гас, который едва открывал рот, чтобы просто поговорить, не говоря уже о том, чтобы петь.
Когда-нибудь мы осуществим наши мечты. Я и группа. Я добьюсь того, чего не смогла мама. Поеду в Лос-Анджелес и буду танцевать среди звезд. Напишу стихи на небе. Проложу путь прямо к небесам. Я не выберу звезды, как мама. Я сама стану звездой. Мне даже не нужна бабуля, чтобы удостовериться в этом.
В глубине души я понимала, что это моя судьба.
Ради этого я сделаю все возможное. Я готова пожертвовать всем, чтобы наши мечты сбылись.
В тринадцать лет я и понятия не имела, насколько правдивыми окажутся мои слова.
Глава первая
Глава первая
Закончив собирать последние вещи, я застегнула молнию на чемодане. Складывалось ощущение, будто я провела бо́льшую часть жизни, не вылезая из них. Волоча сумку вниз по изогнутой лестнице, я держалась за перила из кованого железа, дабы не упасть.
Спустившись на первый этаж, я пронесла багаж через отделанное мрамором фойе и оставила его около входной двери, а затем отправилась на поиски Бастиана. В доме было двадцать две комнаты, а он занимал только одну – «Голубую». Ее дизайн напоминал что-то среднее между будуаром и ночным клубом. Я открыла резную дубовую дверь и вошла внутрь. Французские окна выходили на террасу и к бассейну, откуда открывался вид на Голливудские холмы, но на сей раз тяжелые темно-синие шторы оказались задернуты, защищая пространство от солнечных лучей. Украшенная драгоценностями люстра освещала человека, который предпочитал темноту свету.
– Сигареты сведут тебя в могилу, – подметила я, проходя дальше в комнату мимо низких темно-синих бархатных диванов. Ботинки бесшумно ступали по обюссонскому ковру.
Прищурив глаза от дыма, Бастиан сидел за черным роялем с зажженной сигаретой в зубах. Он облачился в фиолетовый бархатный халат и надел серую фетровую шляпу. Кончики его волос завивались.
– Лос-Анджелес высасывает из меня душу. – Его руки, застрахованные на миллионы, наигрывали попурри [5] из поп-песен, которые, по его словам, он терпеть не мог. – Через волшебную палочку. Это медленный и трудоемкий процесс. Но Город ангелов не успокоится, пока не выпьет мою черную душу до последней капли.
Я закатила глаза – что за королева драмы – и прислонилась бедром к пианино.
Бастиан Кокс – британский бог рока. Одаренный поэт. Живая легенда, у которой, как известно, трудно взять интервью. Он также являлся моим лучшим другом. Последние несколько лет он находился рядом при каждом моем взлете и падении. Я восторгалась им. Ему даровали талант. Безбашенный гений, в жилах которого текло безумие.
– Пожалуй, тебе нужен свежий воздух и солнечный свет, Либераче [6].
Бастиан вздрогнул.
– Мне нужны серые небеса и грозы. – Он решил сменить атмосферу, поэтому заиграл джазовую, страстную балладу, мне неизвестную. Зажигательная мелодия. Она звучала так, будто ее исполняли в парижском клубе 1920-х годов. – Спой для меня, моя певичка.
Я помотала головой и рассмеялась.
– Не могу. Я уезжаю. Хейден сейчас пригонит машину. – Хейден – водитель, телохранитель и близкий друг Бастиана. Парень редко куда ходил без него. Хейден олицетворял ян, а Бастиан – инь. По мне, так они идеально подходили друг другу.
Руки Бастиана замерли на клавишах, и последняя одинокая нота эхом разнеслась по комнате. Я взяла хрустальную пепельницу с черного лакированного буфета в стиле шинуазри, стоявшую под антикварным зеркалом, и подошла к пианино. Затем поднесла хрусталь под сигарету, чтобы стряхнуть пепел. Друг отобрал у меня пепельницу, затушил окурок и поставил ее на скамейку рядом с собой.
– Тебя не переубедить.
Я кивнула.
Бастиан единственный знал причину моей поездки в Техас. Единственный, кому я полностью доверяла. Даже Лэндри не был в курсе. В последнее время у нас с братом не ладились отношения.
– Будь осторожна, ладно?
– В каком смысле осторожна?
– Не привязывайся слишком сильно. Твоя жизнь проходит не в Техасе. – В его тоне промелькнуло беспокойство. Мне потребовалось несколько лет, чтобы осознать тот факт, что Бастиан Кокс действительно заботился обо мне. Он заботился не о многих. Даже не о всех людях в узком кругу. Мне повезло стать той, кто был ему дорог. После того как в прошлом году я рассталась с Дином и покинула «Акадианский шторм», он не только предложил мне пожить у него, но и спродюсировал мой сольный альбом. А затем выпустил его под своим лейблом, который основал пять лет назад.
– Обязательно найди себе горячего ковбоя. Оседлай его как следует и оставь ни с чем. – Он затянулся еще одной сигаретой, его темные глаза изучали мое лицо сквозь голубую дымку. – Но ни за что не влюбляйся.
Для Бастиана слово «любовь» ничего не значило. Он все еще переживал последствия неприятного развода, в результате которого его жена, бразильская супермодель, с которой тот прожил шесть месяцев, продала таблоидам эксклюзивную статью. В ней она ссылалась на свою бедность, хотя после брака стала богаче на шесть миллионов долларов.
Что же касается меня, влюбленность – последнее, чего я желала или в чем нуждалась. Опыт показал, что у меня плохой вкус на парней. Дайте мне любого хулигана, желательно с трагичной историей и склонностью к саморазрушению, и я накинусь на него, как муха на дерьмо. Именно так все и заканчивалось – дерьмово. Я испытала столько душевной боли, страданий и огорчений, что хватит на всю оставшуюся жизнь.
– Я не планирую влюбляться.
– Хорошо. Но если ты все-таки безумно и бесповоротно влюбишься, я хочу услышать всю трагичную историю от начала и до конца. Мне не помешает новый материал.
– В этом случае я оставлю все самое лучшее себе.
– Жадина.
– Почему ты считаешь, что любовь всегда заканчивается трагично? – Я противоречила сама себе. Она всегда заканчивалась трагично.
– Ты не можешь получить все и сразу, Шайло. Не совершай ошибку, полагая иное. В конце концов ты останешься с разбитым сердцем.
– Джиа разбила тебе сердце? – спросила я, хотя знала, что это не так.
– Чтобы кто-то разбил тебе сердце, нужно его иметь.
– У тебя есть сердце. Большое сердце.
– Моя душа ценнее его. Если бы пришлось выбирать, – он прищурился, глядя на мое лицо, – что бы ты выбрала? Любовь или музыкальную карьеру?
– Почему я должна выбирать? У некоторых получается совмещать и то и другое. С правильным человеком все получится. – Я понятия не имела, почему настаивала на этом, поскольку у меня не было ни единой причины верить в подобное.
– Когда найдешь этого единорога, я станцую танго на твоей свадьбе. Ну а пока не появился жухлый принц, готовый сразиться за тебя на мечах… береги свое разбитое сердце. Не доверяй его никому. Мир полон кровопийц и придурков, а ты, моя маленькая певичка, притягиваешь к себе их. Наглядный пример. Чертов Дракула, кровопийца Бушон, – указал он, взмахнув рукой, отчего пепел сигареты упал на паркетный пол.