– Теперь ты меня видишь? – спросил я.
– Светло-каштановые волосы, джинсы и футболка?
– Это я.
Она повесила трубку, и я увидел, как девушка в черной бейсболке с логотипом «Нью-Орлеан Сэйнтс» [7], склонив голову, направилась ко мне. Неужто Вивьен Шоу? На ней была огромная черная толстовка с капюшоном и рваные джинсы. Она везла за собой чемодан, а на спине у нее висела гитара. Передо мной остановились черные армейские кожаные ботинки. Девушка оглянулась через плечо, прежде чем снять гитару и поставить футляр у моих ног.
– Теперь мы можем убраться отсюда?
– Спешишь?
Она раздраженно выдохнула.
– Мне нужно убраться отсюда. Мы можем уже уехать?
– Все зависит от обстоятельств. – Я скрестил руки на груди. – Как тебя зовут?
Девушка вздернула подбородок, и серые глаза встретились с моими. Убийственные. Цвета штормового неба. Вы когда-нибудь чувствовали себя так, будто в вас только что ударила молния? По моему телу пробежал жар, и я слегка вздрогнул.
Что за черт?
Никогда раньше я не испытывал подобную физическую реакцию на девушку. Меня привлекало множество женщин, и с львиной долей из них я был. Но ни разу, глядя в чьи-то глаза, я не чувствовал, что смотрю на того, кто способен меня уничтожить.
И это не просто физическое влечение. Тут кроется нечто другое. Словно момент дежавю. Как будто мы уже встречались. Во сне или в другой жизни.
Мой взгляд скользнул по ее лицу, частично скрытому бейсболкой, низко натянутой на лоб. Я уловил серебристый отблеск от тонкого кольца в левой ноздре. Природа даровала ей полные розовые губы, выразительные глаза, обрамленные густыми черными ресницами, высокие точеные скулы. Как ни крути, она была красива. При этом в ней имелась какая-то изюминка.
Я отступил на шаг и провел рукой по волосам. Отведя взгляд, я вдохнул душный воздух. Наша встреча не предвещала ничего хорошего.
– Вивьен Шоу, – ответила она на вопрос, который я уже и забыл, все тем же хриплым голосом, как из трубки. Сексуальным. Скрипучим. Он проникал глубоко и сотрясал все внутренности. Вы явно не ожидаете услышать подобный голос из уст девушки. Она была ростом всего сто шестьдесят четыре сантиметра, а под мешковатой толстовкой, как я подозревал, скрывалось миниатюрное и стройное тело. На вид ей было слегка за двадцать, но ее глаза выглядели старше. Словно ребенок повидал мир, и далеко не с лучшей его стороны.
– Эй, подожди! – крикнул какой-то парень. – Ты можешь улыбнуться? – Она оглянулась через плечо, когда на его камере сработала вспышка.
Какого черта?
– Нам нужно убираться отсюда. – Вивьен толкнула меня в руку, заставив действовать.
Я открыл пассажирскую дверь грузовика и быстро усадил ее в него, как будто в самом деле был шофером. Или джентльменом. Не то чтобы кто-то обвинял меня в обратном.
Как только она благополучно уселась в машину, я положил ее сумку и футляр с гитарой на заднее сиденье. Затем повернулся к парню, который теперь стоял прямо передо мной. Я загородил собой ему вид на девушку и, расправив плечи, скрестил руки на груди. Для начала ублюдку придется справиться со мной. Удачи ему в этом.
– Еще один шаг, и я разобью твою камеру о тротуар, а потом сломаю твою гребаную руку для пущей убедительности.
Придурок поднял руки, будто ни в чем не виноват, вот только ухмылка на его лице свидетельствовала об обратном. Я впился в него взглядом, готовый разбить камеру только из-за одной его дурацкой ухмылки.
– Если не хочешь неприятностей – убирайся к черту. Прямо. Сейчас.
– Ты ее телохранитель? Или новый парень? Как тебя зовут?
– Я стану твоим самым страшным кошмаром, если ты не сделаешь так, как я говорю. – Я и пальцем не пошевелил, чтобы прикоснуться к нему. Не имелось ни малейшего желания схлопотать обвинение в нападении. Вполне хватило моего пристального взгляда, чтобы его уверенность пошатнулась. Хотя я мог надрать ему задницу тысячью различных способов, и этот маленький проныра прекрасно, черт возьми, это знал.
– Господи, чувак, успокойся. Я просто хочу сделать фото.
– Ты ни хрена не получишь.
– Садись в грузовик, – прошипела девушка, цепляясь за край моей футболки через открытое окно. – Поехали.
Парень по-прежнему стоял неподвижно, так что я не сдвинулся с места. Оскалив зубы, я зарычал, как дикий зверь, пока бедолага наконец не убежал. Я подождал, когда он скроется из виду, прежде чем отошел от девушки и забрался в грузовик. Затем нажал на газ и отъехал от обочины.
– Ты его знала? – спросил я, пока мы ехали по шоссе в направлении на запад.
– Нет.
– Тогда почему он пытался тебя сфотографировать? – Я искоса посмотрел на нее. – Он приставал к тебе?
Она помотала головой.
– Все в порядке. Ничего особенного. Но если бы ты разбил его камеру, это обернулось бы большим скандалом.
– Ты хотела, чтобы он тебя сфотографировал? – спросил я.
– Нет.
– Ну вот видишь. Что еще мне оставалось делать?
– Например, сесть в грузовик и увезти нас оттуда.
– Принято к сведению. В следующий раз, когда я увижу, что извращенец фотографирует незнакомую девушку, которая явно того не хочет, то просто уйду и оставлю ее саму разбираться с ним.
– Ты ведь так не поступишь, верно?
– Будь на твоем месте кто-то другой, конечно, нет. Но для тебя сделаю исключение.
Вивьен рассмеялась.
– Буду знать. Послушай, прости, что доставила тебе столько хлопот. Обычно я не веду себя как дива. – Она вздохнула. – Я просто устала и раздражена.
Ее извинения прозвучали искреннее.
– Прости, что опоздал. На дороге случилась авария.
– Кто-нибудь пострадал? – Девушка произнесла это так, будто вправду волновалась.
– Нет.
Девушка выдохнула.
– Хорошо. Кстати, я так и не спросила, как тебя зовут.
– Броуди.
– Броуди?
– Ты ожидала увидеть кого-то другого?
– Я… ничего не ожидала. – Она откашлялась. – Спасибо, что забрал меня.
– Мне несложно. – Я едва не рассмеялся над собой. Что за чушь.
– Слышала, наркоторговцы и беглецы любят здесь залечь на дно, – невозмутимо ответила она.
Хитрая. Лиса, которая не собиралась рассказать мне, что привело ее в Техас. Она говорила с южным акцентом, но не с техасским. Судя по всему, девушка родом из Луизианы.
– Ты спрятала наркотики в футляре гитары?
– Нет. Я спрятала там полуавтоматический пистолет. Девушка должна защищать себя. – Она выстрелила в меня пальцами и сдула с них воображаемый дым. Мило. Не то чтобы ее можно было назвать милой. Скорее смертоносной.
– Я и забыла, как жарко на юге. – Было только начало мая, еще даже не лето, но уже стояла невыносимая жара. Вивьен взглянула на кондиционер, но не попросила меня включить его. Я всегда ездил с опущенными стеклами. Летом. Весной. Зимой. Без разницы. Я терпеть не мог сидеть в замкнутом пространстве. Она не попросила меня закрыть окна, и, пожалуй, мне следовало сделать это самому, но я отказывался. Кейт с детства пыталась привить мне хорошие манеры, но они так и не усвоились до конца.
Краем глаза я наблюдал, как девушка расстегивает толстовку и высовывает руки из рукавов. Татуировка обвивала ее левое плечо и исчезала под лямкой черной майки. Ее черные волосы были заплетены в толстую косу, которая свисала с одного плеча и доходила до верхней части груди. Круглые, полные груди. Больше ладони. Больше, чем можно было ожидать при ее миниатюрной фигуре.
– Следи за дорогой, Ковбой.
Я снова перевел взгляд на дорогу.
– С чего ты взяла, что я ковбой?
– В твоем грузовике пахнет кожей и лошадьми, так что, полагаю, ты живешь на ранчо. Вдобавок у тебя ковбойские манеры.
– Ковбойские манеры?
– Ты выглядишь, ведешь себя и говоришь, как ковбой. Я чувствую неприятности за милю.
– Забавно. Я подумал о тебе то же самое.
– Я не собираюсь создавать неприятности.
– Как и многие. Но порой неприятности сами тебя находят.
– Говоришь так, будто смыслишь в этом. Ты доставляешь много неприятностей?
– Больше, чем хотелось бы. Наглядный пример – ты, сидящая на моем пассажирском сиденье.
Она рассмеялась.
– Кейт сказала, что будет рада прислать за мной машину. По правде говоря, она настояла на этом.
Это похоже на Кейт, так что меня это ни капли не удивило. Кейт являлась контактным лицом на сайте. Она не возражала против использования своего имени и фотографии, в то время как я отказался от этой идеи. Я любил свою частную жизнь и ревностно ее оберегал.
– Ты работаешь на ранчо? – спросила она.
– Да. – Что правда. Я вкалывал не покладая рук. – А что насчет тебя? Чем ты занимаешься? Торгуешь дурью? Убиваешь за деньги?
– Это все подработки. Они финансируют мою музыкальную зависимость.
– Это не такая уж плохая зависимость.
– Думаю, да, – задумчиво произнесла она, в ее голосе послышались нотки печали. – Музыка – моя жизнь. Мое спасение. Единственное, что всегда со мной, как в хорошие, так и в плохие времена.
Мне хотелось услышать о ее трудных временах и о том, от чего она спасалась. Подобные разговоры помогут вам понять, из чего на самом деле сделан человек. Любой мог выжить в хорошие времена, когда жизнь текла легко и гладко. Но что сказать про темные периоды жизни? В такие моменты вы находите свою силу и становитесь настоящим собой. Но Вивьен была незнакомкой, а мне не свойственно копаться в чужих жизнях. Если вы задеваете что-то личное, люди ожидают, что вы ответите им тем же.