Пришлось зажечь масляную лампу, потому что окошко под крышей было маленьким и почти не давало света, да и время близилось к вечеру. На горизонте, над колосящимся полем, уже зажглась алая полоса заката.

— Лиззи? — я опустилась на колени возле дивана, за которым пряталась девочка.

Миска из-под каши была вылизана до блеска и стояла на полу. От нее за диван тянулась дорожка, проложенная в густой белой пыли. Оттуда, где эта дорожка заканчивалась, из темноты, до меня доносился тихий звук дыхания.

— Здесь холодно, я принесла тебе плед.

Не дожидаясь ответа, даже не надеясь на него, я быстро протолкнула ткань в укрытие Лиззи.

За спинкой дивана послышалось копошение. Малышка пыталась завернуться в одеяло. Это было непросто, учитывая тесноту ее убежища.

— Смотри, это тоже для тебя, — когда снова стало тихо, я осветила лампой шоколадку в своей руке.

Лиззи в полумраке шумно сглотнула, но не соблазнилась угощением.

Выманить ее не получилось. Я знала, что просто не будет, но все равно расстроилась.

— Держи, она твоя. Тебе не надо меня бояться.

С шоколадкой я поступила так же, как с миской каши и пледом, — сунула в щель за спинкой дивана и отстранилась, чтобы Лиззи не боялась приблизиться. Спустя некоторое время из темноты возникла белая детская ручка и жадно схватила сладость.

Захрустела бумажная обертка. Судя по звукам, Лиззи развернула подарок и принялась за еду.

«Не догадалась принести ей чаю», — подумала я, но не решилась оставить девочку, чтобы спуститься на кухню.

Время шло. Я зябко поежилась — сама продрогла на этом проклятом чердаке, полном сквозняков, а дочка Клариссы, похоже, собралась здесь заночевать. В грязи и пыли. В холоде. Среди пауков и ночных кошмаров, рожденных темнотой и детской фантазией. Этого допустить было нельзя. Заболеет ведь!

В ход пошла тяжелая артиллерия. Фарфоровая кукла. Нарядная красавица с белыми локонами и кокетливой шляпкой.

— Лиззи, это подарок.

Я положила куклу перед собой. Чтобы взять ее, малышке придется покинуть свою диванную крепость.

— Я дарю ее тебе. У тебя же две недели назад был день рождения.

Я старалась говорить мягко, ласково, вкладывая в свой голос всю нерастраченную нежность и желание стать матерью. Я надеялась, что мой добрый тон успокоит Лиззи, заставит ее мне довериться.

Разумеется, так просто девчушка не сдалась. Несколько минут я купалась в напряженной тишине, но чувствовала, что искушение велико: Лиззи отчаянно желает получить куклу и не сводит с нее глаз. Это же была ее мечта. Игрушка! Первая! Своя! Личная. Настоящая. Как тут отказаться?

Медленно, осторожно малышка начала красться к кукле.

Из темноты возникло ее бледное, отощавшее личико с огромными глазами и острым подбородком. Но где же круглые румяные щечки, какие бывают у всех детей? Щеки у Лиззи запали от голода, тонкая кожа обтянула скулы.

— Боженька услышал и заколдовал тебя? — шепнула она с надеждой и настороженностью во взгляде. — Я долго молилась. Каждую ночь. И он услышал, да? Ты теперь другая? Добрая? Ты теперь будешь меня любить?

Глядя на меня невероятными чистыми глазами, она заплакала.

Слезы потекли и по моим щекам.

Глава 3

Глава 3

Свою первую и пока единственную куклу Лиззи прижимала к груди, как величайшее сокровище. Она не выпускала ее из рук. Гладила по длинным волосам, стараясь не сдвигать с места маленькую шляпку на голове.

Она любовалась ею. Устраивала у себя на коленях и просто смотрела на куклу счастливым взглядом, даже не решаясь с ней играть. Видимо, до сих пор не могла поверить, что эта красавица принадлежит ей, что игрушку не отнимут.

Со мной Лиззи вела себя настороженно. Было видно, что ее исстрадавшееся детское сердечко жаждет любви, но малышка боится довериться мне, боится, что чары, наведенные милосердным богом, могут спасть в любую секунду и ее мать снова станет чудовищем. Пытаясь развеять опасения Лиззи, я улыбалась ей самой ласковой улыбкой, говорила самым нежным голосом, одаривала самым мягким взглядом, но рядом со мной бедняжка все равно была настороже, как дикий зверек, готовый сорваться с места и убежать в случае угрозы.

После разговора на чердаке я отвела Лиззи к умывальнику, а потом в ее комнату и уложила в кровать. Все то время, что я готовила девочку ко сну, она следила за мной с напряженным, недоверчивым выражением на худом личике. И словно изумлялась каждому моему действию. Тому, что я подоткнула ей одеяло. Тому, что принесла теплую грелку, чтобы согреть постель. А когда я уселась рядом и предложила прочитать на ночь сказку, глаза малышки и вовсе стали круглые-прекруглые.

Детских книг в доме не было, поэтому пришлось покопаться в памяти. Я рассказала ей переделанную под чужой мир и сильно сокращенную историю Алисы в стране чудес. Малышка слушала меня, затаив дыхание. Даже не моргала. Кажется, ее увлекла не столько сама сказка, сколько мерный, успокаивающий звук моего голоса.

После того, как я закончила, Лиззи казалась еще более взбудораженной, чем раньше. Сна у нее не было ни в одном глазу. Она молчала, смотрела на меня, хлопала длинными золотистыми ресницами и крепко сжимала край одеяла на груди.

— Положить куклу рядом с тобой? — спросила я.

Малышка замотала головой с таким видом, словно мое предложение было чем-то кощунственным. Она с любовью взглянула на свое фарфоровое сокровище на тумбочке у кровати. Я поняла, что девочка боится повредить куклу во сне, если та будет с ней в постели.

— Спокойной ночи, Лиззи. Все изменилось. Теперь все будет хорошо.

Я тепло улыбнулась ей и вышла за дверь, уверенная, что малышка еще долго не уляжется, переполненная эмоциями.

* * *

Утром я приготовила для нас двоих овсяную кашу на молоке. Сама. От услуг кухарки Клариссе Кейдж пришлось отказаться давным-давно: с некоторых пор материальное положение не позволяло ей держать в доме прислугу. Этот факт не просто расстраивал изнеженную аристократку — приводил в бешенство, в лютую ярость, которая выливалась на ребенка.

С куклой в руке Лиззи спустилась по лестнице и робко замерла у ее подножия, не решаясь войти в столовую.

Я приветливо помахала девочке, подзывая к себе.

Сегодня распогодилось. Утро выдалось солнечным, а ночью шел дождь, поэтому из приоткрытого окна в дом проникала приятная свежесть. Этот воздух, необычайно чистый — такой в нашем мире бывает только в лесу и глухих деревнях — хотелось вдыхать полной грудью. Я с наслаждением впустила его в легкие и закрыла окно. Начало весны. Тепло было еще обманчивым, ветра — холодными и коварными. Я боялась, что Лиззи может продуть. Проветрила комнату и хватит.

Вместе мы устроились за столом. От окна на белую скатерть падала полоса золотистого света. Глядя на то, как солнце подсвечивает посуду и столовые приборы, я вдруг ощутила острый приступ счастья. Такого яркого, щемящего, внезапного.

Моя прошлая жизнь закончилась ужасно. Я не хотела возвращаться к ней даже в мыслях и была безмерна рада шансу начать все с чистого листа. В другом теле, в другом мире, в другом окружении.

С дочерью, о которой мечтала все восемь лет своего бесплодия.

Когда мы позавтракали, у крыльца остановилась черная крытая карета, запряженная тройкой лошадей вороной масти.

И настроение сразу испортилось. Я вспомнила про подозрительную бутылочку с лекарством, которую вчера вручил мне мой неприятный гость.

Ехать в Вулширский замок не хотелось. Там я сразу окажусь в центре непонятных интриг, вовлеченная в опасную игру, о правилах которой ничего не знаю.

Но разве был у меня выбор?

Вещи я собрала еще с вечера. Осталось попросить кучера погрузить дорожный сундук на багажное место позади экипажа.

Во дворе упоительно пахло весной. Пели птицы. На голубом небе светило солнце. Пока возница занимался вещами, мы с Лиззи забрались в кузов и расположились на мягком диванчике. Девочка прижимала к груди свою куклу.

И вот карета тронулась, заскрипели рессоры, застрекотали колеса, захлюпали по раскисшей земле копыта лошадей. Пейзаж за окном пришел в движение, дом начал уплывать назад, сменился полем с нежно-зеленой травой, умытой дождем.

Мы проехали небольшую деревушку, поднялись на холм, и в конце проселочной дороги я увидела замок из белого кирпича, с башенками под красными конусами крыш.

На крыльце стояли несколько человек. Я прищурилась, пытаясь понять, есть ли среди тех, кто вышел нас встретить, Его Сиятельство Роберт Дарес. Хватило ли ему сил покинуть свою спальню?

Глава 4

Глава 4

В моем представлении замки — это величественные и мрачные сооружения, от которых веет надежностью и стариной. Замок Вулшир выглядел величественно, но не мрачно. Наверное, из-за приятного сочетания цветов: белой кладки стен и красной черепицы на крыше.

Это был не замок из сурового средневековья, а замок принца из диснеевской сказки. Жаль только, принц в моей сказке был стар и немощен. И это мне предстояло спасать его от злого дракона, заточившего бедолагу в башне.

Безотчетным жестом я опустила руку в карман короткого пальто, накинутого поверх длинного платья, и нащупала стеклянную бутылочку с лекарством.

Что это за лекарство?

То, которое отправляет богатых дворян, ставших помехой, на тот свет?

Мы вышли из кареты. Лиззи робела, и я взяла ее за руку. Этот жест очень удивил девочку, она напряглась еще больше, потом расслабилась. Детская ладонь в моей руке обмякла, стала вялой и безвольной, словно малышка не знала, как реагировать на такое поведение матери. Вместе мы неторопливо направились к крыльцу по широкой гравийной дороге, берущей начало у въездных ворот.