На крыльце стояли трое. Среди них — скользкий и неприятный тип, навестивший меня вчера, тот самый дракон из сказок, от которого мне предстояло спасать прекрасного принца, вернее, совсем не прекрасного старого больного графа.
— Леди Кейдж, — улыбнулся он отталкивающей кривой улыбкой и стал еще больше похож на крысу — крупного грызуна с маленькими хитрыми глазками. — Позвольте представить ваших помощниц по уходу за домом и Его Сиятельством Робертом Даресом. Это Шарлотта.
Пухленькая женщина в черном платье с передником и в белом чепце присела в поклоне.
— Шарлотта не позволит вам зарасти пылью. А это Агнесс. Она не оставит вас голодными.
Другая женщина, очень худая, с изможденным лицом, оплывшим от морщин, повторила жест напарницы. Ее руки слегка тряслись, и, как мне показалось, не от волнения, а от развивающейся болезни.
Обе служанки были в возрасте, ни одна из них не выглядела крепкой, здоровой, проворной, и я очень сомневалась, что они станут мне хорошим подспорьем.
Когда мы вошли в дом, мои опасения подтвердились. Если снаружи замок казался основательным, построенным на века, то внутри стало ясно, как он обветшал.
Время объело каменные стены. Деревянная лестница, некогда бывшая украшением холла, потеряла несколько ступенек — подниматься по ней было просто-напросто опасно!
Подняв голову, я увидела над собой гигантскую кованую люстру, висящую на длинной цепи. Черные перекладины и гнезда для свечей были все в паутине.
Пыль, паутину я еще могла понять: чтобы держать в чистоте такой огромный дом, двух престарелых служанок недостаточно. Но почему никто не пригласил в замок плотника и не починил лестницу?
— Его Сиятельство не терпит посторонних людей в своем убежище, — робко пояснила Шарлотта, словно прочитав мои мысли. — Он очень стыдится своего недуга, поэтому разогнал всю прислугу.
— Да, господин очень горд, — закивала Агнесс. — Ему больно, когда его видят слабым и беспомощным. Он почти не выходит из своей спальни.
Женщины замолчали, глядя на меня с опаской, будто осознали, что сболтнули лишнего.
— Кучер займется вашими вещами, — сказал скользкий тип, сканируя меня взглядом. — Покои для вас уже подготовлены. Отдайте Шарлотте пальто и ступайте за мной. Его Сиятельство хочет с вами поговорить.
— А моя дочь? — я чуть крепче сжала детскую ладошку, и Лиззи вдруг ответила на мое рукопожатие. В груди потеплело: оживает девочка, отогревается.
— Шарлотта покажет ей ее комнату.
Лиззи отпустила меня с большой неохотой. Было видно, что ей не хочется оставаться с незнакомой женщиной, но крысомордый тип уже поторапливал меня.
Мы начали подниматься по лестнице, осторожно переступая поврежденные ступеньки.
Спальня графа находилась на втором этаже, и это меня удивило. Почему не на первом? По такой лестнице и здоровому человеку тяжело спуститься, что уже говорить про больного. Получается, Его Сиятельство заперт наверху? Совсем не выходит на улицу, не дышит свежим воздухом?
— Проходите, — дверь передо мной распахнулась.
Я заметила широкую кровать с высоким позолоченным изголовьем, а на ней — мужчину в белой сорочке для сна. Прикрытый одеялом, он полулежал среди вороха подушек.
Изумленная, я сбилась с шага.
Я ожидала увидеть дряхлого старика, но граф Роберт Дарес был молод и невероятно красив. Красив, несмотря на то что был очень бледен и явно болен.
Красив, даже вопреки тому, что…
Кое-что в его облике удивило и смутило меня.
Глава 5
Глава 5
Черты лица у молодого графа были правильные, аристократические. Про таких людей в моем мире говорят: «Чувствуется порода». Прямой нос с аккуратными крыльями. Выраженные скулы. Мужественный подбородок. Темные волосы аккуратно расчесаны и собраны на затылке лентой.
Глубокий ворот сорочки обнажал кусочек груди. За время болезни граф отощал, но было видно, что раньше он находился в отличной физической форме. Не все мышцы истаяли от страшного недуга.
Услышав шаги, граф Роберт Дарес повернул голову на звук и безошибочно отыскал меня взглядом, если можно так выразиться. Его глаза скрывала плотная черная повязка из ткани.
— Я знаю, куда вы смотрите, — скривился молодой мужчина. — Это не слепота. Я не слеп.
Я растерялась, не представляя, что ответить на подобное заявление.
Выручил меня господин крыса.
— Разумеется, Ваше Сиятельство, — утешил он больного. — Со временем лекари найдут способ снять эту тряпку с вашего лица.
Хозяин замка чуть слышно вздохнул.
Рядом с его кроватью я увидела черную трость с серебряным набалдашником. Не лежачий, ходит — это радовало.
От окна в спальню падал золотистый солнечный свет, широкой полосой ложился на стену и постель графа, но обстановка все равно выглядела угнетающей. Затхлый воздух. Запах горя и болезни.
— Опишите мне себя, — приказал Его Сиятельство.
Я замялась. Кожу на лице защипало от прилившего румянца.
— Мои лучшие качества, навыки? Что вы имеете в виду, Ваше Сиятельство?
— Вашу внешность, — ответил граф, явно раздраженный моей непонятливостью. — Мне надо вас представить.
Какое-то время стояла напряженная тишина. Оказавшись в новом теле, в зеркало я старалась лишний раз не смотреть: было жутковато видеть в отражении чужое лицо. Тем не менее я прекрасно знала, как выглядит Кларисса Кейдж.
— У меня длинные светлые волосы теплого оттенка…
Описывать свою внешность оказалось не так-то просто. Я то и дело прерывалась, чтобы подобрать слова.
— Голубые глаза. Светло-голубые. На грани серого. Тонкий нос. Я не полная.
Что еще сказать?
— Леди Кейдж — настоящая красавица, — заметил мой спутник.
Отчего-то слышать похвалу из его уст было неприятно.
— Красивые женщины — коварны и редко отличаются верностью, не говоря уже о преданности, — вздохнул граф. В его голосе прозвучала застарелая обида, а по изможденному лицу с заострившимися чертами скользнула тень.
В этот момент я заметила на его руке кольцо. Строгую печатку из черного нефрита. В Глосселе, моем новом мире, разводы — большая редкость. Чтобы расторгнуть брак, нужна веская причина. Доказанная измена, бесплодие, иная серьезная болезнь. После развода оба супруга носят на безымянном пальце левой руки особое украшение. Такое, как у Роберта Дареса.
Жена сбежала от немощного мужа? Даже отказалась от наследства?
Или ее поймали на измене?
В словах графа о коварстве красавиц чувствовалось что-то глубоко личное.
— Сэр Борген сказал, что вы — зельевар и поставите меня на ноги.
Зельевар? Поставите на ноги?
Я резко повернулась к скользкому типу, сэру Боргену, и наткнулась на хищную улыбку.
— Леди Кейдж — мастер в этом деле. Обязательно принимайте все отвары и эликсиры, что она будет вам давать.
Зябкая дрожь пробежала по плечам. Колени обмякли. Я вспомнила про бутылочку с неизвестным лекарством в кармане моего пальто и почувствовала себя в ловушке, почти услышала металлический лязг, с которым захлопнулась дверца клетки. Мерзавец с крысиным лицом постарался, чтобы больной доверчиво принимал из моих рук отраву.
А ведь в юности Кларисса Кейдж и правда увлекалась приготовлением зелий, даже поговаривали, что у нее дар, вот только барышня быстро забросила это дело, недостойное аристократки.
Знал ли об этом сэр Борген?
Граф завозился в постели. Пригладил волосы, поправил повязку на глазах, стянул на горле ворот сорочки.
— Я бы предпочел, чтобы вы были безобразной старухой, леди Кейдж, — признался он со вздохом.
Я нахмурилась, не понимая. А потом меня озарило.
Быть немощным перед старухой не так унизительно, как перед молодой красоткой. Раньше такие смотрели на блистательного графа с восхищением, а теперь с жалостью.
Его Сиятельство Роберт Дарес был болезненно горд.
— Я больше не задерживаю вас, леди Кейдж, — сказал хозяин Вулшира. — Осмотритесь, разберите вещи. А после обеда я хочу, чтобы вы помогли мне кое в чем.
При слове «помогли» он мучительно скривился.
Глава 6
Глава 6
Комнаты, которые нам отвели, соответствовали дворянскому происхождению леди Кейдж. Это были покои господ, а не слуг. Просторные, с дорогой мебелью, сделанной на века. Похоже, все в замке понимали, что я не просто сиделка при графе, а наследница Вулшира, его будущая хозяйка.
Лиззи выглядела довольной. С двух сторон от гостиной располагались уютные спальни — все три комнаты были наши, и в каждой имелся столь необходимый ранней весной камин. Толстые каменные стены замка удерживали прохладу. Я подозревала, что вечером может быть зябко.
Вместе с девочкой мы разобрали вещи, разложили наряды по шкафам. Я взяла с собой всю коллекцию фарфоровых кукол и собиралась дарить их Лиззи постепенно, по одной, чтобы она смогла оценить каждую и порадоваться.
Руки были заняты делом, а мысли — личностью загадочного хозяина Вулшира.
Что с его зрением?
Его Сиятельство говорил, что не слеп, но отчего-то закрывал глаза черной повязкой.
И о какой помощи он собирался попросить меня после обеда?
Время обеда подошло незаметно. Граф трапезничал в своей спальне, потому что спуститься в столовую для него было затруднительно, и я снова удивилась, почему больному не помогли переселиться на первый этаж.
Я сама отнесла Роберту Даресу поднос с горячим куриным супом и мясным рагу.
Его Сиятельство сидел за столом у окна, подставив лицо ласковому весеннему солнцу. Окутанный золотым светом, он выглядел божественно красивым. И невыразимо печальным. Повязка на глазах придавала ему вид мученика.