— Ой, мамочки, — звякнул колокольчик над дверью, — ты сиди, я сейчас, клиента отпущу, — она вышла из подсобки.

Откинувшись на спинку стула и глядя на полки с товарами, я вдруг ощутила себя немного лучше. Как будто всё, что можно было выплакать и обдумать, я выплакала и обдумала в машине.

И слова Васи меня немного взбодрили. Я выпрямилась, встала, как только услышала, что колокольчик на двери звякнул, клиент ушёл.

— Ты это, обязательно должна что-то сделать, чтобы ему отомстить, — слышу голос Василисы.

— Думаешь? — разглядываю пачки с крекером.

— Уверена!

— А что я могу, я всё время работаю, — отвечаю.

Она показалась в проёме двери.

— А это неважно, главное, чтобы он увидел и понял, какую драгоценность потерял.

— Ты имеешь в виду — тоже изменить? — жалостливо смотрю на неё.

— Необязательно прямо натурально, но он должен увидеть, что у тебя тоже есть свои интересы, ну и мужика можно рядом поставить, пусть думает…

— Нет, я так не смогу, — отмахнулась и снова села на стул, Вася взяла ящик, поставила его вертикально и тоже уселась.

— Ой, это я девкам расскажу, что тебя встретила, они умрут от любопытства.

— Каким девкам? — не поняла я.

— Здрасти, а ты уже не помнишь своих подруг школьных Лузову и Бойку?

— А вы что общаетесь?

— Здрасти, конечно! Это ты — королевишна, а мы так — народ. Живём рядышком, дружим уже сколько лет. Помогаем друг другу. А как же?

Я виновато потупилась. Она права, я когда замуж вышла, всех друзей забыла и растеряла.

— Да, ты права. У меня, когда семья появилась, я будто в другую жизнь попала.

— Зазналась. А мы с девками ничего, дружим. И Лёшка с нами…

— Какой Лёшка? — испуганно выпучила я глаза.

— Тот самый, который за тобой все старшие классы бегал — Гаврилов Лёшка, какой же ещё, — усмехается.

— Гав-рилов, — я чуть не подавилась. — Он же вроде бы женился?

— Уже развёлся. Когда нелюбовь, тогда никак. Столько лет прошло, половина наших уже поразводились.

— А я не хочу разводиться, я люблю своего мужа, — мои губы снова задрожали.

— Ну а я, откуда знаю. Все когда-то разводятся. Смирись, мать.

— А я не хочу. Но… разводиться всё равно пойду. Он должен понять…

— А если не поймёт? Если он только и ждал, когда ты первая на развод подашь, чтобы свалить по-тихому, да жениться на какой-нибудь стройненькой молодухе, жопатенькой и сисятенькой. У них, у мужиков в этом возрасте знаешь как кукуху рвёт по молодым.

— Откуда ты знаешь?

— Так я сама в разводе. Я своего мужа выгнала. Потому что, только я на работу, а он к соседушке любимой тук-тук. Ой, Адка, ты бы видела, как я их обоих отдубасила, — смеётся, — это был цирк. Весь подъезд меня от них оттягивал. Но я этой курве патлы хорошо повыдёргивала. А ему так дала по яйцам, что он наверное ещё не скоро на неё полез.

— Ну, ты даёшь, — я улыбнулась.

— Ага, это сейчас я смеюсь, а тогда мне было не до смеха. В меня, как дьявол вселился… любила я его дурака, а он так со мной. Нужно, Ада, за себя бороться. Я, правда, без мужа осталась…

— Ушёл?

— Ага, живёт в соседней квартире. Я теперь, когда из квартиры выходить, всегда в глазок смотрю и слушаю, не выходит ли кто от них, чтобы лишний раз не столкнуться.

— Ужас.

— Вот тебе и ужас. Так что у тебя ещё не так всё плохо.

— А я не знаю, кому патлы дёргать, там — пять ресторанов и куча молоденьких официанток.

— О-о, да, нелегко тебе придётся… но мы что-то придумаем. Небаись подруга, теперь у тебя есть я, а ты меня знаешь, я всегда что-то придумаю…

4

4

Прохор

И почему я не удивлён?

Так и знал, что дело этим кончится!

А раз знал, какого хрена?

И вроде же не голоден, а позарился на рабочие губы новенькой, как её… даже имя, чёрт, не помню.

Какого хрена я на них позарился?

Без конца набираю номер Ады. Не берёт трубку. И это бесит меня всё сильнее и сильнее.

Пока ещё даже не хочу и близко представлять, чем может закончиться моё маленькое пятиминутное удовольствие. Не хочу даже представлять.

Ладно. Дам ей время, пусть остынет. Сейчас пытаться поговорить всё равно, что пытаться потушить ведром воды горящий дом.

Бесполезно и бессмысленно.

И всё равно, раз за разом жму на вызов.

— Чёрт! — встал, вышел из кабинета, подошёл к краю стены, выглянул… как вор. Отлично, я уже в собственном ресторане чувствую себя вором. Идиот.

Сделал знак Зарине, управляющей. Она что-то сказала администратору и поспешила ко мне.

Мы вошли в кабинет.

— Слушай, эта девушка как её…

— Камилла?

Твою мать, она даже знает, о ком я говорю. Все обо всём знают.

— Наверное… Камилла, ты это, уволь её сегодня. Заплати за смену и за завтра, и пусть сваливает нахер.

— Сделаем, — эта даже довольна. — Что-то ещё?

Стою, склонив голову, сунув руки в карманы, уперев взгляд в серый шкаф. Если бы я знал, что ещё я могу сделать, чтобы поспешно и запоздало замести чёртовы следы.

Повернулся, она ещё здесь.

— Иди, чего стоишь?

— Ясно, — Зарина быстро повернулась и покинула кабинет, я потянулся расстёгивать ворот рубашки, что-то жарко стало.

Снова потянулся за Айфоном, пощёлкал.

— Мама? Ада дома?

— Нет, а чего она должна быть дома?

— Как чего, с работы ещё не вернулась? — внутри неприятное щекочущее чувство.

— Нет, Проша. Она позвонила и сказала, что уезжает из города, — удивлённый голос матери.

— Куда уезжает?

— Прош, я не знаю. Она мне не доложила. Сказала срочная поездка по работе, — всё больше удивлённых нот в голосе матери.

— А, точно, я вспомнил, тьфу ты, как я мог забыть, — хлопнул себя по лбу, чтобы было достоверно.

— Ты меня пугаешь.

— Да, вспомнил. Она утром говорила, что должна сегодня срочно выехать, по поводу хорошего заказа, — говорю чисто, чтобы мать не начала ничего подозревать.

— Слава богу. А то я уже подумала, что вы друг с другом не разговариваете, — обеспокоенность в голосе всё ещё слышна.

— Нет, всё нормально. Не волнуйся. Наверное, в аэропорту, трубку не берёт.

— Вполне возможно она сейчас в самолёте.

— Да, я заработался просто. Извини, что тебя побеспокоил.

— Сыночек, ты совсем не отдыхаешь. Тебе нужно расслабиться, отложить работу на некоторое время, ты так себя загонишь.

Я нервно дёрнул щекой, знала бы она…

— Ладно, мам, там дома всё в порядке?

— А что тут может быть не в порядке?

— Ну, мало ли.

— Обижаешь, по-моему, когда я взялась за это дело, вы уже должны были понимать, что тут будет идеальнейший порядок. Сегодня на ужин…

— Мам, я поужинаю на работе, не волнуйся.

— Ладно, хорошо сыночек, не буду тебя отвлекать.

— Всё, давай, до встречи, — я отключился, кинул Айфон на стол, сцепил руки в замок и положил ладони на голову.

— Твою же мать.

Ада сказала ей, что уехала по работе.

Сто процентов она спряталась где-то тут, в городе, просто не хочет меня видеть.

Ё-моё! Будь проклят тот момент, когда я позволил этой девице…

Ада не тот человек, кто просто повернётся, посидит, подуется и придёт, как ни в чём. Она, чувствую, устроит мне весёлые каникулы. Дорого будут мне стоить эти увлекательные пять минут… пятнадцать лет брака… нет, даже думать об этом не хочу.

В дверь постучали.

— Входи, — нехотя выдохнул, вот сейчас вообще никого мне не нужно, дать бы правильное направление мыслям и совсем не хочется, чтобы кто-то их сбивал.

Дверь открывается, на пороге… эта, как там её… имя забыл… Камилла.

— Я уволена? — на лице уверенное выражение, что-то мне подсказывает, разговор сейчас пойдёт неприятный.

— Да, тебе выплатят неустойку.

— Мне не нужна неустойка, я хочу быть с вами, — она вошла и закрыла дверь.

— Что… — я даже усмехнулся, вот это наглость. — Слушай, извини, если расстроил твои планы, но ты больше не можешь работать здесь. Я позвоню своему другу, он возьмёт тебя на работу.