Я не любила нарядные женские платья за то, что в них не было ни одного кармана. Ни одного! Считалось, что даме достаточно маленькой модной сумочке, болтающейся на запястье.

Мне бы, наверное, подошел самоходный дом на колесах. Вот только по лесам и болотам он не проедет. А жаль.

Вода в котле закипела, и я осторожно залила её в деревянную бадью, добавив туда связку трав. Запахи наполняли баню, создавая успокаивающую атмосферу. Я наконец-то начала чувствовать, как напряжение понемногу отпускает.

С трудом сняв свои грязные, затвердевшие юбки, я с трудом отлепила их от тела. Грязь трескалась и осыпалась на пол, и я почувствовала, как кожа начинает дышать. Я нырнула в горячую воду, чувствуя, как тепло обволакивает меня, смывая усталость и грязь.

Усевшись поудобнее, я начала осторожно вынимать ветки и листья из рыжих, почти огненных волос. Каждый запутавшийся сучок приносил боль, но я терпеливо продолжала, пока не избавилась от всех. Грязь и листья я вылавливала и выбрасывала на пол. На запястье оставался наруч, который я старалась не снимать никогда. Под него забилась грязь, и она засохла, кожа чесалась. Иногда нужно смотреть боли в глаза. Я глубоко вздохнула и потянула зубами за узел, распуская шнуровку наруча. Молочно-белая кожа под ним покраснела, отчего выцветшая татуировка обручения стала заметнее.

Безотчётно я провела по ней пальцами, и в ушах прозвучал голос Виктора: «Эй, веснушка». Это воспоминание было настолько живым, что на мгновение мне показалось, будто он снова рядом. Сердце сжалось от боли и тоски. Когда-то его голос был частью каждого моего дня, а теперь это лишь эхо из прошлого.

Я вспомнила его голубые, как летнее небо, глаза и светлые волосы, которые всегда были слегка растрёпаны. Его утончённость, манеры, лёгкую улыбку на губах. Она могла растопить любое сердце, и как часто она принадлежала мне. Мне одной.

Наши тайные встречи в библиотеке и поиски запретных книг, летний бал, на котором он танцевал только со мной, на зависть всем девчонкам. Он был моим, я его.

Чертова война! Ненавижу людей с оружием, ненавижу аристократов, ненавижу чертовых драконов. Но больше всего ненавижу Виктора за то, что он ушел защищать наши земли от крылатых узурпаторов. Дурак! Земли на месте, вот они, а Виктора больше нет.

Я почувствовала, как слёзы начинают катиться по щекам. Воспоминания о нём всегда вызывали во мне бурю эмоций — любовь, гнев, горечь и тоску. Но я не могла позволить себе утонуть в этих чувствах. Я вытерла слёзы, глубоко вздохнула.

Нужно жить дальше, минута за минутой, день за днем. Пусть иногда жизнь кажется пустой, бессмысленной, невыносимой, как сейчас, но я спасаю других. Тех, для кого счастье еще возможно, и это благородно. Это то, чему нас учили.

Я опустилась в воду с головой, давая себе обещание, что когда вынырну, не буду больше думать о грустном. Есть здесь и сейчас. У меня есть пациент и нужно работать.

Я вынырнула, смыла с волос остатки грязи и выбралась из кадки. Что ж, уже намного лучше. В животе заурчало, как назло, в погребе было пусто. Я собиралась обменять у рыбаков травы на угря, но все вылетело из головы из-за незнакомца.

И вообще, что голый мужчина делал посреди болота? Может быть, скинул одежду, тянущую обратно в топь? Всю, что ли? Даже белья не оставил?

В голове прояснилось, и тут же начали возникать вопросы. Я вылезла из кадки, вся в раздумьях, промокнула волосы полотенцем и накинула на голое тело простыню.

Ничего, завтра к обеду найденыш проспится, и я устрою ему допрос с пристрастием, а пока следовало бы сосредоточиться на поиске еды. Не может быть, чтобы в доме не было ничего съедобного.

Я бросила юбки отмокать в кадку, забрала содержимое карманов и пошла домой.

* * *

Через час пришлось признать: дома есть нечего. Последняя надежда на сердобольных кумушек, которые могли ослушаться и принести чего-нибудь вкусненького обнаженному красавчику.

Я рассудила так: он на ужин неспособен, а чего еде даром пропадать. И вообще, когда твой лекарь сыт — лечение идет лучше.

Наскоро расчесав подсохшие волосы, я накинула на себя чистую нижнюю рубаху и босяком пошлепала к навесу.

К вечеру по обыкновению поднимался легкий ветерок, так что за колыхающимися простынями я не сразу заметила большую проблему. А вернее, отсутствие большой проблемы. Голый пациент исчез! — Он что, сбежал?!

Глава 3.1

Глава 3.1

Я заметила следы босых ног, ведущие в сторону дороги. Выбежав на дорогу, я остановилась, пытаясь разглядеть его в сгущающемся тумане, но тщетно. Он становился всё гуще, скрывая всё вокруг.

— Туман! — выдохнула я и метнулась обратно в дом. Я влезла впервое попавшееся платье, натянула сапоги на босу ногу, схваила нож, посох и побежала по следам.

Они вели в сторону болота, но не той дорогой, что я его притащила в Могильник. Мужчина шел напрямую через пролесок, овраг и кусты. Тропы там не было, сразу начиналась топь. В общем, мой пациент явно не искал легких путей.

Хорошая новость была в том, что он наверняка увяз у самого берега, досадно, но неопасно. Вытащить, отчитать, отвести обратно.

— И как я могла не рассчитать дозу снотворного? — ругала я себя, бегом преодолевая пролесок. — Черт его дернул перед закатом шарахаться, — ругала я его. — Надо было следить за пациентом, а не в бане нежиться, — снова ругала я себя.

Туман становился всё гуще, и я с трудом различала путь перед собой. Ветки хлестали по лицу, оставляя царапины, а ноги постоянно натыкались на корни и камни. Дышать становилось тяжело, и я ощущала, как усталость накапливается в мышцах, но не могла позволить себе остановиться.

Добежав до оврага, я спустилась по нему и уставилась на болото. Оно казалось подозрительно сухим. Даже в самые жаркие дни здесь всегда была вода, а сейчас только потрескавшаяся грязь и удивленные лягушки. Я напряглась, пытаясь понять, что происходит. Может поэтому сегодня такой необычно густой туман.

— Ну где же ты? — пробормотала я, осматриваясь вокруг.

Моего пациента не было видно, в таком тумане вообще ничего не разглядишь. Что ж, подводят глаза — доверюсь Дару.

Я зажмурилась и сосредоточилась, позволяя магии течь сквозь меня. Загадочная болезнь или яд в крови мужчины имели магические истоки, и Дар позволял мне чувствовать такие вещи. Я почувствовала лёгкую дрожь, пробегающую по телу, и открыла глаза.

В белом молоке тумана я увидела фигуру мужчины. Он успел уйти довольно глубоко в болота, и его силуэт едва виднелся сквозь плотную завесу. Мне пришлось пробираться через трясину, каждый шаг давался с трудом. Густая грязь засасывала ноги, и приходилось выдёргивать их с усилием. Туман окутывал меня, скрывая всё вокруг, но я продолжала идти, ориентируясь на своё чутьё и магию.

Каждый шаг был мучительно медленным, но я не могла позволить себе остановиться. Дар подсказывал мне направление, и я шла вперёд, несмотря на усталость и боль. Ветви хлестали по лицу, оставляя царапины, и холодный, влажный воздух наполнял лёгкие.

— Черт побери, — пробормотала я, спотыкаясь о корни и камни.

Мужчина двигался вполне бодро и уверенно. Лечебные травы, видимо, не утратили своего действия, а вот снотворное почему-то перестало работать.

По запаху я поняла, что мы где-то рядом с гнилым болотом. Токсичная вонь заставляла морщиться. Лишь бы не повторять утренний марафон! Второй раз тащить мужчину из болота? Если он решил там утопиться, может, и ну его? Жаль, нельзя развернуться, пойти домой и сделать вид, что ничего не было.

Я уже собралась окликнуть мужчину, как вдруг поднялся сильный ветер. Он разметал туман, а заодно и вонь. Порыв был такой сильный, что мне пришлось пригнуться. А когда я открыла глаза, то впервые за годы увидела над болотом чистое небо с отблесками просыпающихся звезд. А еще я увидела силуэт мужчины.

Он стоял на пригорке, обнажённый, его фигура чётко вырисовывалась на фоне заката. Высокий и мускулистый, весь в шрамах. Не то, чтобы я до этого не видела голых мужчин. Каких только не видела, все же лекарь, но почему-то именно сейчас внизу живота ныло. Удивительно хорошо сложен. Черные длинные пряди развивались на ветру, придавая ему диковатый и одновременно завораживающий вид. Медовые глаза смотрели прямо перед собой, сосредоточенно и с какой-то странной целеустремлённостью и будто светились изнутри.

Я с силой заставила себя смотреть четко на его лицо и решительно подошла. У моего загадочного голого пациента был вполне бодрый вид. Не похоже на атипичную реакцию на зелья, на лунатизм тоже. Скорее всего это просто наплевательство, на мои врачебные рекомендации.

— Что ты здесь делаешь?! Сказано было покой и сон, — я уперла руки в бока, привычно собираясь прочитать нотации.

Мужчина не ответил мне, продолжая сосредоточенно вглядываться в болото. Можно было подумать, что он меня не слышит, но на самом деле все было куда хуже. Он меня игнорировал!

Вот это простить я уже не могла.

— Мне все равно, кто ты такой и как здесь оказался, но я спасла твою жизнь. Так что я требую к себе уважения!

Мужчина выглядел совершенно спокойным. С таким видом можно дома в халате книжку читать, а он торчал на краю света, голый, в болоте и с орущей на него знахаркой. И ноль эмоций. И все же:

— Меня спасла не ты.

Он произнес это так неожиданно и так спокойно, что я мгновенно стушевалась. Что-то в его тембре было чарующее, особенное.