Фальшивил дико, да и не старался попадать в ноты. Но некоторую интимность Герман все же уловил.
Нет, он не думал о том, что его жена может приглянуться Сабурову. Во-первых, у них были одинаковые вкусы на женщин, а во-вторых, даже если Сабуров и изменился, то вряд ли бы позарился на такую как Алиса. Просто дразнит Германа. Но когда Игнат поймет, что Литвинову плевать на жену, то успокоится.
Яна тем временем требовала отчета за каждую проведенную минуту с женой.
“Уймись!”, — коротко ответил Литвинов. И удивленно поднял голову…
Герман застыл. Такого он не ожидал. Нет, показалось, сказал он себе, но сам знал, что не ошибся. Прислушался, даже на пару мгновений прикрыл глаза, чтобы Алиса не отвлекала своим видом. Но и так идеальный слух Литвинова не мог ни к чему толком прицепиться. Пела Алиса очень чисто, голос был хорошо поставлен, но дело было не только в этом. Не столько в этом.
Алиса не просто умела петь. Она пела душой, чувствовала, что поет. Проживала каждую строчку.
Литвинов заслушался, даже проигнорировав настойчивую вибрацию своего телефона.
Они должны были петь вместе. Но Сабуров молчал. На его шкодливом лице не было и тени улыбки. Он не сводил взгляда с Алисы.
А она будто засветилась вся.
Только сейчас Герман заметил, что надето на его жене. Светлое платье делало ее фигуру совсем уж нескладной. Надо будет выбросить его к чертям! И почему мать ей не сказала переодеться?!
Алиса закончила петь, в зале повисла тишина. А потом гости как сумасшедшие начали аплодировать. Кто-то закричал “горько”.
И Литвинов увидел, как его жену жадно целует в губы Игнат Сабуров…
Глава 10