— Лен… а Димка твой сюда не идет. Зато вот Лизка вышла и зашла в лифт.

 Не знаю зачем я ринулась к окну. Наверное, увидеть там встречу Димы и Лизы. Он ее знал, они дружили. Не так, чтобы близко, но достаточно. Услышать отсюда, о чем они будут говорить, не смогу, но может хотя бы по поведению пойму. Правда, все, что я вижу, это как мой Димка машет Лизке рукой и запрыгивает в машину. Она — следом на переднее сидение.

 — Ничего себе, — присвистывает Оля. — А Димка-то, похоже, в курсе.

 Глава 4

 Глава 4

 — Нет, он… — потрясенная, замолкаю.

 Вариантов, почему Дима забирал Лизу из нашей с Гордеем квартиры было множество. И ни один из них не дотягивал до правды, потому что меня не было дома.

 Обычно Лиза приходила ко мне. Не часто, конечно, все-таки, она девушка уже взрослая, ни к маме, ни тем более к крестной, просто так не прибегает. Но иногда она заезжала. Привозила коробку вкусных конфет, и мы трепались о жизни. Лиза искренне говорила, что с мамой у них так не получается, а я… я верила.

 Она казалась несчастной, обделенной Маринкиной любовью девочкой. И подозревать, что это не так, причин не было, потому что Маринка и правда больше внимания уделяла себе и своим ухажерам, чем дочери. Лиза была предоставлена сама себе. И я ее жалела, пока она без зазрения совести спала с моим мужем.

 А, может, и приезжала она вовсе не ко мне?

 — Да знал он, Ленка! Иначе зачем ему еще забирать ее из дома? Небось, Гордей и попросил приехать, чтобы самому с ней не светиться.

 Все выглядит логично, да, но поверить в то, что сын все знает и поддерживает мужа, я не могла. Димка, который всегда, при любых обстоятельствах, стоял за меня горой, просто не мог меня предать.

 — На, — Оля протягивает мне мой телефон. — Звони сыну, спрашивай, чем он занимается. Если соврет — точно в курсе. Если скажет правду — у тебя будет повод спросить у мужа, почему Лиза была у вас дома, пока не было тебя. Заодно и посмотришь, как будет выкручиваться.

 Новенький телефон тяжелой ношей ложится в ладони. Я купила его совсем недавно после того, как упала в обморок и разбила свой.

 Гордей, помнится, тогда не смог поехать в магазин со мной. Настаивал на онлайн-покупке, но я хотела новую модель и большой экран и мне нужно было убедиться, что новый гаджет будет удобным.

 Я хотела поехать с ним, а ехала одна. На такси, потому что боялась обморока снова.

 И потом, после покупки, просила приехать Олю, потому что у меня вдруг закружилась голова.

 Господи…

 Тогда мне казалось, что я умираю. Что в какой-то момент я просто закрою глаза и не проснусь.

 А теперь я знаю, что все симптомы связаны с недосыпом, стрессом из-за открытия кафе-кондитерской, о котором я всегда мечтала, с недостатком витаминов и перестройкой организма, который близится к климаксу.

 Так, оказывается, бывает, что кто-то и в сорок пять рожает, а кто-то и в сорок уже не сможет. Нет, врач мне еще дал несколько лет на раздумья. Подумайте, мол, о детях.

 Если хотите еще — самое время сейчас, потому что потом уже не получится.

 Я, конечно, не хотела. Димки и Ирки мне достаточно, хоть они уже и выросли, но рожать спустя восемнадцать лет после последних родов я точно не хотела. Было страшно.

 А теперь…

 Теперь я даже не знаю. Может, и надо? Жизнь ведь не заканчивается в сорок два. По крайней мере, мне ничего заканчивать не хотелось. Я планировала стать счастливой обладательницей сети кафе-кондитерских с десертами по авторским рецептам и не собираюсь откладывать эти планы.

 Сейчас даже будет легче, потому что Гордею не нравилась эта идея. Ему не прельщала жена-кухарка, как он часто говорил. “Я — известный бизнесмен, успешный, а ты… ты будешь печь печенья? Курам на смех, Лена!”.

 Мы долго спорили. Он дал слабину лишь тогда, когда я узнала о диагнозе. Сам предложил, даже помещение нашел. Я так радовалась, думала, мы вместе будем бороться за мою жизнь, а выходит… он не то, что не верил, что я поправлюсь, а даже ждал, когда умру.

 — Лена! — Олька толкает меня в бок. — Звони, давай.

 Набираю сына. Один гудок, второй и третий. Он отвечает тогда, когда я теряю надежду на ответ.

 — Да, мам, — как-то устало.

 — Дим, привет. Я это… ты где сейчас?

 — Я… эм… — он мнется. — К пацанам еду. Встретиться договорились.

 — Один?

 — Да.

 Я прикрываю глаза.

 — Мам, что-то случилось?

 Предательство. Ваше. Твое, отца. Может, еще и Ирка в курсе? Одна я, как слепая, ничего не знала и не замечала.

 — Нет, я просто… будь осторожен на дороге.

 Отключаюсь, пока наружу не вырвались рыдания, сдавливающие грудь. Так плохо мне не было, кажется, никогда. Осознание, что все вокруг обо всем знали, тяжелым грузом ложится на плечи. Я чувствую, как горблюсь под весом новостей.

 — Он знал, да?

 — Не знаю, Оль. Сказал, один едет.

 — Ну точно! Знал!

 — Или высадил ее, — цепляюсь за последнюю соломинку надежды.

 — Ага, потерял по дороге. Все, Лен… хватит искать оправдания. Не веришь — проверь! Но пока не убедишься, что сын ничего не знал — не смей ему доверять!

 — Оль… Димка же… он не мог, нет.

 Поверить в предательство мужа легче. Такое случается сплошь и рядом. Даже большая и сильная любовь может закончится предательством. Но чтобы и дети туда же…

 Нет, я, конечно, слышала о разделе имущества, о ссорах, но и предположить не могла, что с моими детьми может быть также. Ирка с Димкой даже между собой редко ссорились, а с нами у них вообще были замечательные отношения.

 Поверить в то, что Димка уже выбрал сторону, еще и не ее, а предателя-отца, тяжело, но Оля права. Какова вероятность, что Дима ничего не знает? Мала, катастрофически мала.

 От неожиданного звонка вздрагиваю. Мы с Олькой переглядываемся, она хмурится, но идет открывать, а уже через минуту бежит обратно в гостиную и шепотом произносит:

 — Там Гордей, Лена, что делать?

 Горло неожиданно сжимает спазмом, грудь сдавливает словно бетонной плитой. Я медлю всего секунду.

 — Открывай, Оль.

 Глава 5

 Глава 5

 Видеть, как вытягивается лицо Гордея при виде меня, одно удовольствие.

 Когда живешь с человеком не один десяток лет, знаешь его мимику, взгляды, выражение лица до мелочей. Я без труда улавливаю страх во взгляде и судорожный выдох через приоткрытые губы.

 — Лена?! Ты что здесь делаешь?!

 Олька за его спиной шокированно таращит глаза и проводит большим пальцем вдоль своей шеи. Мне становится смешно, хотя смешного в ситуации мало. Он мне изменил. Каких-то полчаса назад спал с другой. А теперь боится, что я узнаю раньше времени?

 — Да, вот… вернулась раньше времени. Забежала к Ольке, она меня на лестничной площадке встретила.

 — Да? — спрашивает муж с подозрением. — Ты… как себя чувствуешь сегодня? Все хорошо?

 Господи, как же искренне он интересуется. Сколько ни пытаюсь разглядеть в его голосе или взгляде подвох — никак не получается. Он такой же, как и всегда. Высокий, статный, привлекательный до безумия. И обходительный, заботливый прямо до тошноты.

 Когда я только узнала о диагнозе, очень переживала, что Гордей оставит меня наедине с проблемой. Так ведь бывает. Женщины болеют, мужья уходят к другим, не возятся, не остаются. И наоборот тоже, к сожалению, бывает часто.

 Но у нас было по-другому. Вместо непонимания я получила поддержку и любовь. И продолжаю видеть этот трепет во взгляде, обеспокоенность. Если не знать, что у Гордея любовница, то он… как будто бы до сих пор любит.

 Отворачиваюсь, присаживаюсь на диван. Не могу на него смотреть. И в глаза его лживые тоже не могу.

 — Леночка…

 Господи…

 Хочется оттолкнуть его руки, когда прикасается, когда нежно поглаживает по спине.

 — Все нормально, — отсекаю. — Просто… голова закружилась.

 Вру безбожно, но мое вранье — ничто по сравнению с его предательством.

 — Тебе что-то нужно, Гордей? — Оля, видимо, осознав, что я держусь из последних сил, влезает в разговор.

 — Я это… — он начинает мямлить, запинаться.

 Ощущение, что пришел, а почему — не придумал.

 — Стук слышал, подумал, может, чего случилось?

 — А ты почему дома? — спрашиваю, потому что вдруг вспоминаю, что звонила мужу после звонка подруги и он заверил, что работает.

 — Пришлось приехать за документами.

 — Ты уже уезжаешь?

 — Да, только забегу заберу документы, а ты… тут будешь?

 — Нет, пойду домой, — встаю и вижу, как он растерянно бегает взглядом по комнате.

 Хочется едко усмехнуться. Видимо, не успел прибраться после своей малолетней любовницы.

 — А хотя нет, — сажусь обратно на диван. — Устала. Побуду с Олей.

 — Хорошо, я тогда пошел.

 Он быстро чмокает меня в лоб и покидает квартиру Оли, а она, закрыв за ним дверь, тут же обрушивается оскорблениями:

 — Какая же сволочь! Какая сволочь! — возмущается. — Это он пришел, чтобы что? Проверить, дома ли я? Или, может, убедиться, что я не подсмотрела? Еще и… он же не убрал даже, да? Поэтому так быстро побежал. И ты ему позволишь?

 — А что я могу сделать? — устало произношу. — Оль… я отомстить хочу. А месть это блюдо, которое подают холодным. Я могу сейчас устроить скандал, вышвырнуть его вещи из квартиры и подать на развод. Но тогда… кем я тогда буду? Престарелой женщиной, которой изменили?

 — Престарелой, тоже мне скажешь, — фыркает Олька. — Ты в самом расцвете, сейчас еще витаминки эти свои пропьешь, станешь вообще бабой огонь.