Мы знали. На самом деле, в то время наш умный приятель много шутил и даже какое-то время ходил и говорил: «У меня есть тайные поклонницы».

Казалось, что последний Новый год мы встретили буквально вчера. Тогда он воспользовался моей минутной рассеянностью, и я на это согласилась. Мне не хотелось с ним спорить, и тогда Мустафа тайно украсил для нас мансарду. И если бы это зависело от меня, я бы никогда ее не покидала. Как прекрасна была та ночь. Это было так реально. Вдали от всей этой фальши. Мы были счастливы в нашем мире. Но теперь… Теперь все говорит мне о том, что я попала в абсолютно неподходящие для меня условия.

– Оказалось, что именно Суат Гюрсой продолжал переводить деньги на мой счет. Видимо, они каким-то образом помнили обо мне и старались заботиться, как могли. Господин Суат защитил меня, позаботился о моем брате и спас моего отца. Потом он переехал с семьей сюда, в Ялову. Вот и вся история, подружка.

Когда Мустафа замолчал, его взгляд был полон грусти. Я поняла, что мы подошли к концу истории. После его рассказа волны показались мне еще темнее. Все было таким гнетущим. Я сказала себе, что мне нужно немного времени, чтобы это переварить.

Представьте себе историю о двух родных братьях с израненными сердцами, ничего не знающих друг о друге. Один из них окажется в четырех стенах, борясь за место под солнцем. Другой – в совершенно ином мире, в совершенно иной среде. Один научился жить с тем, что у него было, другой был воспитан и избалован. Один стал жертвой борьбы, испытав на себе, что такое лишения, а другой даже не знал этих слов. Один привык бить первым, а другой научился все решать словами. Но оказалось, что эти два разных маленьких сердца были неразрывно связаны. Именно кровные узы скрепили их. Оказывается, это были плодовые почки, распустившиеся на двух разных ветвях одного и того же дерева.

Глава 1

Глава 1

Всякий раз, когда Демир упоминается в наших разговорах, Мустафа защищает его от меня. Каждый раз, так или иначе, своими словами он дает понять, что заботится о нем, и открыто заявляет о своей стороне. При этом он всем своим видом демонстрирует холодность к Огузу. Он даже объяснил, почему так себя ведет. Теперь понятно, что кровные связи действительно сильны. Он глубоко страдал…

На самом деле, если сравнить этих двоих, то, возможно, они имеют много схожих черт. И не только эмоционально, но и физически. Они даже внешне были похожи. У Мустафы тоже были светло-каштановые волосы, но цвет его глаз не был похож на цвет глаз Демира, у того были темно-карие. Они похоже смеются. А еще эти морщинки-лучики в уголках глаз, когда они улыбаются, отчего мое сердце сжимается. Мустафа редко улыбался, но всегда искренне. Он был немного ниже Демира ростом. Но это не меняло того факта, что он был выше меня.

Главной его чертой было достоинство: Мустафа был зрелым молодым человеком, который точно знал, что делает. И так было всегда.

Я до сих пор не знаю, как реагировать на то, что услышала. Я даже не знаю, стоит ли мне вообще как-то реагировать. Единственное, в чем уверена, – это то, что я не была готова к такому грузу на своих плечах и теперь вынуждена хранить чужую тайну. Мустафа поделился своей историей без колебаний, и теперь я несу ответственность.

Я действительно не знала, что делать.

– Мустафа… – я прошептала его имя невольно.

Я не была уверена, что он меня услышал.

– Это… Это огромное совпадение. Я действительно не знаю, что сказать. Правда не знаю.

В ответ на мои неуверенные фразы Мустафа встал прямо передо мной и улыбнулся со всей искренностью, но я знала, что под этой легкой улыбкой скрывается большая печаль.

Я убрала волосы, упавшие на глаза, за ухо, и он нежно погладил меня по щеке.

– Нет, вредина. Это не совпадение. Совпадений не бывает. Мы все живем так, как нам суждено. Жизнь подбрасывает нам то, что мы меньше всего ожидаем, и оставляет нас один на один с правдой, которой мы боимся посмотреть в лицо. Кто знает? Может быть, есть что-то, что мы еще не готовы принимать, и семья появляется у нас самым необычным образом.

Хотя меня поразили его слова, я втайне желала, чтобы этого не произошло. Я не хотела спорить с Мустафой или опровергать его тезисы. Он был прав, мы все жили своей судьбой и предназначением, и теперь, когда у меня появилась такая замечательная приемная семья, я бы не хотела, чтобы что-то подобное вышло наружу и разрушило мою жизнь. Конечно, когда-нибудь я хотела бы узнать, как поживают мои родные, и поблагодарить их. Я бы обязательно попросила их объяснить, почему они так поступили со мной, но не сейчас. У меня не было сил разбираться с этим в дополнение к десяткам других проблем. Что бы я делала, если бы такое случилось? Все это время со мной обращались как с родной дочерью. Как бы я смотрела в глаза тете Эсме и дяде Девриму? Осмелилась бы я?

– Боже упаси. Я бы никогда этого не хотела. Ведь я не знаю, кто мои родители. Конечно, когда-нибудь я бы хотела это узнать, но не сейчас. Я не готова, – сказала я Мустафе то, что было у меня на сердце.

Улыбка на его лице стала еще шире. Он как будто ждал с моей стороны такой реакции.

– Кто знает обо всем? Я имею в виду, кто знает, что Демир на самом деле твой брат?

Видимо, Мустафе так надоело стоять, что он, обойдя меня, сел на лавочку, жестом указывая на другой конец скамьи.

– Только Суат Гюрсой и Мельтем Гюрсой.

Мои глаза расширились от его ответа. Мне показалось, что мои легкие не выдержат того вздоха, который я сделала, открыв глаза. Я не удивилась, что они скрывают правду. Это же тетя Мельтем. То, как сильно она любила Демира, давало понять, что она собственница, но скрывать такой важный факт… Это было так несправедливо! Демир имел право знать все, и к тому же он уже знал, что его усыновили.

– Это несправедливо. Это так несправедливо. Демира же усыновили. Он знает. Почему бы тебе просто не сказать ему правду? Я уверена, он захочет знать.

Я на мгновение поставила себя на место Демира. Независимо от того, живет ли он сейчас в другой семье или нет, если его настоящая семья так близка, стоит узнать о ней. Он имел на это право. От правды не убежать, как сказал Мустафа, правда однажды настигнет тебя и просто свалится на голову. Вопрос только в том, как скоро и насколько будет поздно.

– Почему мы должны говорить ему правду, Ниса? Разве не ты говорила, что у него есть своя жизнь, дом и окружение. И, возможно, у него свои планы на все это. Ему не нужны лишние переживания. Как мы можем взять и сказать ему правду, которая перевернет всю его жизнь? Это был бы настоящий эгоизм.

Когда я смотрю на все это с точки зрения Мустафы, я понимаю, что он снова прав, и не могу возразить. Я не хочу хранить этот секрет, но и не хочу сталкиваться с последствиями, когда однажды все всплывет наружу. Демир рано или поздно узнает, и, возможно, тогда это станет для него еще большим ударом.

– Разве он не должен знать? – настаивала я. Мустафа усмехнулся, приподняв одну бровь, а затем взял меня за плечи и подвинул на другой конец скамейки.

– Может быть, когда-нибудь, когда ты станешь старше, ты поймешь, почему я не хочу ему ничего говорить.

Мустафа и Демир были братьями. С тех пор как я узнала об этом, я постоянно представляла их рядом, и мое сердце начинало сильнее стучать. Я чувствовала странную радость, хотелось, чтоб они встретились и обо всем поговорили. И я с нетерпением буду ждать того дня, когда они это сделают. Даже если это не случится сейчас.

В голове всплыл факт, о котором я никогда раньше не задумывалась. Я снова развернулась к Мустафе.

– Погоди-ка… Если бы тетя Мельтем не усыновила Демира, он бы рос в том же детском доме, что и мы?

Мой тон выдавал мой энтузиазм, совершенно не скрывая мое волнение.

Мустафа кивнул в знак согласия.

– Есть большая вероятность.

– Я в это не верю. Мы все могли расти в одном детском доме. Вы еще с детства могли быть вместе.

Внезапно перед глазами возникла счастливая сцена из детского дома. Мустафа, гоняющийся за Сенем посреди сада, и я, гоняющаяся за ним. Маленький Демир, бегающий вокруг… Глупо улыбаясь про себя, я хотела утонуть в красоте своей мечты. Все это время судьба только откладывала мою встречу с ним. Спустя годы судьба каким-то образом привела его ко мне, но я хотела бы пережить те мгновения. Я не могла не желать, чтобы у нас был шанс жить под одной крышей.